Владимир вздохнул и, как чёрных воронов, отогнал прочь тяжёлые думы.

Глава 88 РАДОСТЬ ГЕРТРУДЫ

Глава 88

РАДОСТЬ ГЕРТРУДЫ

Всеволод и Изяслав весь вечер ходили по лагерю между кострами, у которых шумно пировали воины. Уже ближе к ночи, усталые и довольные, они направили стопы в большой Изяславов шатёр и опустились на кошмы.

Великий князь с наслаждением вдыхал полной грудью и никак не мог надышаться воздухом Русской земли.

Благоухали травы, цветы, деревья, свежестью обдувал лицо льющийся с реки ветерок — запахи были совсем не те, что на чужбине, он соскучился по ним, по всему тому, что имел когда-то и что потерял. В глазах его уже давно исчез гнев, теплилась в них тихая, спокойная радость, а ещё благодарность — да, благодарность Всеволоду, который вернул ему всё это, вернул родину, вернул отчий стол, вернул этот так хорошо знакомый с детства аромат трав.

Они сидели в шатре, и Всеволод не решался пока начать разговор о державных делах. Вокруг мельтешили слуги, вбежала вдруг запыхавшаяся от волнения румяная Гертруда.

Малиновый плащ её развевался на ветру, под ним сверкало изумрудом долгое платье фландрского сукна; такого же цвета убрус, раскрашенный огненными петухами, покрывал голову под парчовой шапкой. Она вся цвела от неуёмной дикой радости.

— Это правда?! В самом деле?! Ты идёшь миром в Киев?! Я снова великая княгиня?! — Она без стеснения, смеясь бросилась Изяславу на шею.

Всеволод с любопытством, смешанным с удивлением и презрением, смотрел на веселье этой нисколько, казалось, не изменившейся за четыре года женщины.

«А говорила, будто ты иная, — с горькой усмешкой вспомнил он былое. — Да, власть — главное в жизни нашей. Всё остальное — сущие пустяки и мелочи. Никакая любовь не заглушила в душе Гертруды властолюбия. Изгнали Изяслава из Киева — и сколь, наверное, жалка была она! Куда только и девалась тогда вся эта её кажущаяся надменность и гордость! Вернули Изяславу великий стол — и сколь довольна она. Вот и выходит: спала с одним, а радуется другому. На что ей я — всё равно не возьму в жёны. А вот если бы Изяслав умер, Гертруда бы потеряла всё, что имела. Господи, что за мысли глупые в голове витают?! Я должен радоваться счастливому возвращению брата. Радоваться?!» — Вдруг Всеволод почувствовал, что то светлое чувство, которое испытал он, когда обнимал Изяслава посреди поля, схлынуло, улетучилось. Раздражение, злоба, досада наполнили его душу при виде Гертруды. И злая мысль уже вползла в мозг: «Ничего, придёт время, и... Об этом думать рано. Пока рано. Там будет видно». — Князь Хольти решительно остановил течение этой злой, коварной мысли.