А вообще болота в Риме повсюду, пустыри. И народу не скажу чтоб много. Нурманы есть, немцы, ну и италийцы. Да там и не разберёшь кто. В Италии ведь не как у нас на Руси. У нас, почитай, что новгородец, что киянин, что волынянин — у всех единая молвь. А в Италии в каждом городе, в каждой волости — всё по-разному глаголют. И друг друга они не разумеют, латынь же мало кто и знает.

— Да, дивно сказываешь, брат. Велик и непостижим мир наш — творенье Божье. — Владимир вздохнул. — Чего токмо несть в нём!

Князья умолкли, глядя, как неистовствует огонь в походном очаге.

— Помнишь, брат, как в Киеве на горе повстречали мы дочь боярскую, Роксану? — спросил вдруг Мономах. — После за Глеба замуж она вышла. Ты в Новгороде видал ли её?

— Как же! Разбойником меня нарекла! — Святополк злобно осклабился. — Да, поверишь ли, Влада, едва я её признал! Кожа жёлтая, угри на лице, худая, тощая, одни глаза остались! Была конячка, да изъездилась!

— Дружинники твои никоего вреда ей не причинили? — продолжал допытываться Владимир.

— Да нет. Запретил я её трогать! Живёт с дочерью в доме своём на Загородье. Ну, видимся изредка. Следят за ней Яровитовы люди. Глеб-то в чудь сбежал, после от него ни слуху ни духу! Эх, споймать бы его! Тогда бы совсем спокойно в Новом Городе стало!

...Рано утром, едва забрезжил за лесом рассвет, князья выслали к Полоцку сторожи, расставили пешие и конные полки и дружины и велели выйти из леса на ровное поле, окаймлённое окованной льдом Двиной. Взору Владимира предстала крепость со стенами из крепкого дуба, со стрельницами и обитыми медью огромными воротами. На забороле виднелось множество людей в шеломах, с топорами и копьями в руках. Из огромных котлов струился, подымаясь к небесам, пахучий смоляной пар.

Да, город был хорошо укреплён. Владимир объехал крепость, поглядел на укутанный снегом земляной вал, на другие ворота, такие же массивные, медные, с подъёмным мостом, постоял на берегу Полоты.

— Приступ начнём у главных ворот, — бросил он через плечо воеводе Ивану. — Шли воев с лестницами, дружину покуда не трогай, пожди, побереги. И половцам накажи: пущай стрелами поддержат. Брат! — обратился Владимир к Святополку. — Новогородских воев тож посылай. И стрельцы за ними чтоб шли. Лестницы добрые у вас. Мыслю, сумеем Полоцк взять.

Он посмотрел влево, туда, где располагался половецкий лагерь. Но там царила тишина, степняки спрятались за обозами и не подавали признаков жизни.

Владимир недовольно нахмурился.

«Тож, соузнички!» — подумал он с презрением и, подстегнув коня, приказал начинать штурм.