— Да нет, Святополче. Православная она, крещёная!

— Оно и лепо. А то вон моя княгинюшка! Поял её, каюсь, ведьмицу пражскую, богатства ради. Отец у ней крулём в Чехии был, да уж лет шестнадцать как помер. Сперва на порог меня в свой замок в Пражском граде не пускала! Мол, за изгоя не пойду! Пришлось един раз на ловах подкараулить Луту мою. Подъехал, из кареты её вытащил, на коня впереди себя посадил да умчал в чисто поле. Молвил: люба ты мне, крулевна! Ну, сопротивлялась сперва, кричала, отбивалась, после присмирела, а там и согласие дала, обвенчались в Праге, в церкви соборной. Теперь всё на латыни книги чтит Лута. Говорит: это-де святая Хросвита, а это — святая Бригитта. Я ей: негоже. У нас, у благочестивых православных христиан, святые иные. Нет, всё едино: «Ты почитай. Святые жёны непорочные». Тьфу! Правда, крестится уже по-нашему. И молитвы кой-какие знает, и молви славянской добре разумеет.

— Ты, брат, в Риме бывал. Расскажи, каков он, Рим? — спросил Владимир, переведя разговор на другое.

— В Риме? Да, был. Ну да там, почитай, тож самое, что и в иных городах. Мрак, грязь, разрушенья.

— А велик ли Рим? Большой город?

— Большой. На семи холмах стоит. Капитолий, Ватикан, Латеран, Авентин. Всюду костёлы, соборы латинские. Река Тибр, чрез неё — мост каменный. Дороги добрые, ещё в языческое время проторены. Главная дорога речётся Триумфальной. По ней процессии в старину проходили. Императоры римские в колесницы заместо коней побеждённых царей впрягали и так ехали. А окрест толпа бесновалась, крики, шум, славословие.

Как мост переехали, так Марсово поле открылось, там торг, мастерские ремественные, рядом — базилики христианские, много домов старинных с портиками[304], с колоннами морморяными[305]. А возле — грязь, беднота селится, иной раз прямь на улицах, в лохмотьях ходят. Таковой нищеты николи на Руси не видывал. Папа во дворце живёт, на Капитолийском холме. Там же замки каменные — графы живут, бароны, епископы. Круг Рима — стена каменная, восемьсот лет сей стене. Говорят, ещё император Аврелиан строил. Ну, тот, который Зеновию победил, царицу Пальмиры. Помнишь, Иаков нам сказывал?

Владимир молча кивнул.

— Добрая стена, да обветшалая, — продолжал рассказ Святополк. — Никто за ней толком и не следит. Графы и епископы свои стены, круг замков, выстроили, сидят в них, как стервятники в гнёздах. Есть там ещё, в Риме, Колизей — огромный такой дворец, без крыши, с окнами пустыми. Ну, навроде гипподрома в Царьграде. Арена там. Раньше, говорят, игрища на ней проводили. Бились рабы меж собой на мечах. Не как у нас храбры на поединках, за честь и славу, но на потеху толпе — черни, плебеям, патрициям. Ныне стоит этот Колизей, как чучело — серый, мрачный, пустой. Ещё видел дворец императора Септимия Севера — везде там арки каменные, мусия старинная.