Тучи стрел запели в воздухе. Под прикрытием стрельцов, быстрыми перебежками, неся в руках осадные лестницы, смоляне и новгородцы приблизились к крепостному валу. Со стены отвечали точными выстрелами, не один воин уже упал в рыхлый, тяжёлый снег, были и убитые, и раненые. Но вот первая лестница приставлена к стене, за ней вторая, третья.

Лестницы не достигали заборола, и чтобы сбросить их, полочане должны были высовываться, перегибаться, и тут же летели в них со свистом стрелы, вонзались в кольчуги, ударяли по шеломам.

Осаждающие бодро лезли на стену. Шум, рёв, ругань раздавались в морозном звонком воздухе. Пар от кипятка, льющегося сверху из котлов и вёдер, мешал Владимиру видеть, что творится на стене, чья перемога. Где-то справа слышался дружный клич новгородцев. Только в лагере половцев по-прежнему царило безмолвие.

Владимир послал к Арсланапе Година, велел передать: пусть идут степняки на приступ.

Годин воротился весь пышущий гневом, раскрасневшийся на холоде. Молвил возмущённо:

— Не слухают, княже! Бают: не пойдём!

Владимир досадливо махнул рукой.

Подъехал Святополк, в шлеме-мисюрке и кольчатой брони, указал почерневшей от поводьев измозоленной рукой без рукавицы:

— Пешцы на стены влезли. Наверху бьются!

— Выводим тогда дружины! — крикнул в ответ Владимир. — Не устоять Всеславу!

Плохо разбирающийся в воинском деле Святополк разумно передал общее начало над объединённой ратью младшему двоюродному брату, хотя видно было, что задевали его самолюбие эти короткие властные приказы смоленского князя. Но он терпел ради успеха общего дела, стискивал зубы и молчал. Непрочно, очень ещё непрочно сидел Святополк на новгородском столе.

Дружинники сходу вознеслись на стену, слышно было, что бой идёт уже в самом городе. Из-за стены вырвался столб огня. Со скрипом тяжело распахнулись крепостные ворота. И в тот же миг с диким яростным воплем вылетели из-за обозов и саней на своих мохноногих низкорослых скакунах половцы. Впереди на белом аргамаке, в панцирном кояре нёсся свирепый Арсланапа.

В городе начиналась резня. Владимир и Святополк, пустив коней шагом, не спеша въехали через опущенный мост на городские улицы. Горели дома, жители мужественно оборонялись, всюду была кровь, всюду трупы.

«О, Господи! Друг дружку убиваем! — Владимир с трудом сдерживал нахлынувшее отчаяние. — Опять тож самое! Как тогда, с отцом вместях, с дядьями в Полоцкую землю ходили!»

Горели боярские хоромы, церкви, лавки, амбары. Победители волокли захваченное добро, пленных, скот.

«Чем мы лучше половцев?! Такие же — радуемся чужой беде, хвалимся прибытками», — думал Владимир, подъезжая к княжескому подворью.