Сильный сабельный удар раскроил нурману череп. Войлочная шапка покатилась вниз по пригорку, упала в журчащую струю ручья. Бьёрн охнул, пошатнулся, застыл на мгновение, а затем тяжело, грузно полетел вослед шапке, ломая кусты боярышника.

— Мёртв, — заключил Славята, отодвинув носком тимового сапога голову нурмана.

— А вы що глядели?! — прикрикнул он на отроков. — Ворог сей, нурман, князя Глеба убил! Коварно, у вас на глазах! А вы молцали, помогали ему в деле богопротивном!

— Дак и ты, боярин, тож молчал, — усмехнулся в усы один из подручных, худой, костистый туровец с помятым после схватки в горнице лицом.

— Наказ был: споймать Глеба! А що Бьёрн сей князя придушил, дак то он своею волей сотворил. За се ему и награда. — Славята кивнул на убитого. — А в горниче мрак был. Ни я, ни вы не приметили, що да как. И помните: единой верёвоцкой отныне повязаны. Еже вопрошать кто поцнёт — тако, как я вам говорю, скажете. Уразумели?

— А то как же, уразумели, — хмуро отозвался другой отрок, пожилой, с застарелым шрамом на челе. — Ты не боись, боярин, мы не болтливы. Еже заплатишь, молчать будем.

Славята вытер о траву окровавленную саблю. Двое отроков сели в лодку и повезли тело Глеба, накрытое сверху грубой рогожей, водой в Корелу, Славята же с остальными пошёл посуху, продираясь через густые заросли. Труп Бьёрна оставили У ручья.

Дело было сделано. Славята улыбнулся, с хитроватым прищуром посмотрев ввысь, на прорвавшееся сквозь пелену серых низких туч слабое северное солнце.

Глава 103 ВДОВСТВО РОКСАНЫ

Глава 103

ВДОВСТВО РОКСАНЫ

Отчаяние и боль, страдание и скорбь, безысходность и жажда мщения — всё это мигом нахлынуло в душу молодой вдовы. Роксана, бледная, с каменным, холодным лицом стояла у обитого серебром ларя в сенях и, казалось, совсем не слушала посланного Святополком отрока. Тот мял в руках шапку, неуклюже кланялся, пятился к двери. Наконец, сомневаясь, слышит ли его княгиня, повторил:

— Заутре привезут князя Глеба на ладье в Новый Город. Дале как бысть, князь Святополк сказал. В Чернигов надоть тело убиенного свезти, тамо и схоронить, с отцом еговым рядом.

Роксана молчала. Отрок поспешно выскользнул за дверь, а она всё стояла в холодных сенях и тупо смотрела в темноту. Наконец, не выдержав, она бросилась на ларь, уронила голову и тихо, беззвучно разрыдалась.

Господи, за что, за что досталась ей тяжкая сия доля?! Завтра она увидит Глеба, своего ладу, в гробу! Она верила, до последнего часа верила, отгоняя тревожные предчувствия, что всё обойдётся, что схлынет лихолетье, что Глеб воротится, прогонит корыстолюбивого Святополка, прикажет повесить на воротах предателя Славяту, бросит в поруб лукавого Яровита!