Светлый фон
Вера не верит глазам. О войне сообщили лишь пару часов назад, но продукты уже закончились, и повсюду паника и отчаяние.

– Мы уже однажды через это прошли, – замечает мама.

– Мы уже однажды через это прошли, – замечает мама.

Они покупают что еще осталось и на что хватает денег: немного гречки, муки, чечевицы и сала. С этой скромной добычей они бредут домой через заполненные народом улицы и только к шести часам добираются до квартиры.

Они покупают что еще осталось и на что хватает денег: немного гречки, муки, чечевицы и сала. С этой скромной добычей они бредут домой через заполненные народом улицы и только к шести часам добираются до квартиры.

Вера слышит, как плачут за дверью дети, и сердце у нее сжимается. Она быстро отпирает замок и обнимает детей.

Вера слышит, как плачут за дверью дети, и сердце у нее сжимается. Она быстро отпирает замок и обнимает детей.

– Мамочка, я соскучился, – бормочет сынишка, уткнувшись ей в шею.

– Мамочка, я соскучился, – бормочет сынишка, уткнувшись ей в шею.

Вера решает, что больше никогда не бросит малышей одних – даже если так велит мама.

Вера решает, что больше никогда не бросит малышей одних – даже если так велит мама.

– Папа не приходил? – спрашивает она у Ани, дочь молча пожимает плечами.

– Папа не приходил? – спрашивает она у Ани, дочь молча пожимает плечами.

В это время он уже должен вернуться.

В это время он уже должен вернуться.

– С ним все хорошо, – говорит мать, – сейчас тяжело перемещаться по городу.

– С ним все хорошо, – говорит мать, – сейчас тяжело перемещаться по городу.

Но Веру все равно грызет тревога, с каждой минутой все более острая. Саша появляется после восьми. Лицо у него грязное, а волосы взмокли от пота.

Но Веру все равно грызет тревога, с каждой минутой все более острая. Саша появляется после восьми. Лицо у него грязное, а волосы взмокли от пота.

– Верушка, – он привлекает ее к себе и сжимает так крепко, что у нее перехватывает дыхание, – все трамваи были забиты. Мне пришлось всю дорогу бежать. Ты как? Все в порядке?