Мередит села на небольшой диван напротив нее.

– Перед тем как мы погасим свет, мам, – сказала Нина, – я хочу тебе кое-что показать.

Та посмотрела на нее:

– И что же?

Нина подошла к ней. Мередит будто в замедленной съемке увидела, как она достает фотографию из кармана и протягивает матери.

Та глубоко вздохнула. Ее лицо, и без того бледное, сделалось восковым.

– Вы что, рылись в моих вещах?

– Мы знаем, что действие сказки происходит в Ленинграде и что она основана на реальности. Кто такая Вера, мама? И кто эти дети?

Мама покачала головой:

– Не спрашивайте.

– Мы твои дочери, – осторожно сказала Мередит, стараясь сгладить Нинин напор. – Мы хотим узнать о тебе больше.

– Папа тоже хотел, чтобы мы сблизились, – добавила Нина.

Мама опустила взгляд на снимок, который дрожал в ее пальцах. В каюте повисла такая тишина, что можно было услышать, как волны бьют в борт.

– Вы правы. Это никакая не сказка. Но если вы хотите услышать всю историю, то дайте мне рассказать ее тем способом, каким я умею.

– Но кто…

– Не нужно вопросов, Нина. Просто слушайте. – Пусть мама и выглядела уставшей и бледной, голос ее звучал очень твердо.

Нина села на диван рядом с Мередит и взяла сестру за руку.

– Ладно.

– Тогда приступим.

Мама откинулась на спинку кресла. Ее пальцы заскользили по гладкой поверхности фотографии. Впервые она начала рассказ при свете.