– Опять эта ваша война, – говорит Аня с удивительно надменной для ее пяти лет интонацией. Шепелявость смягчает звучание ее слов, но в глазах виден огонь. Аня тверда как сталь – именно такой когда-то мечтала быть Вера.

– Вообще-то мы с вами идем гулять.

Произнося это, Вера чувствует тошноту, но мама подходит к ней сзади и одним прикосновением помогает прийти в себя. Вера пересекает комнату и берет детские пальто. Вчера она до поздней ночи пришивала к подкладкам деньги и письма.

Лева вскакивает, радостно хлопает в ладоши и восклицает: «Гулять!» Улыбается даже Аня. О войне объявили лишь пять дней назад, но от прежней жизни уже не осталось и следа.

Завтрак похож на поминки: все сидят тихо, потупившись. Только мама сверлит Веру взглядом. Потом бабушка встает из-за стола и тоже смотрит на внучку, но быстро отворачивается, скрывая слезы.

– Пойдем, Зоя, – говорит она сухо. – Нам не стоит опаздывать.

До крови кусая губу, мама опускается на колени перед детьми, обнимает их, прижимает к себе.

– Не плачь, бабушка, – говорит Лев. – Завтра мы возьмем тебя с собой.

На другом конце комнаты сдавленно плачет Ольга, не сумев совладать с собой.

– Нам пора идти, мама.