Вера обнимает дочь и сына, медленно выпрямляется, чувствуя, будто в ее теле разом сломались все кости.
Вера обнимает дочь и сына, медленно выпрямляется, чувствуя, будто в ее теле разом сломались все кости.
Чужие люди забирают ее малюток, поднимают на руки и передают другим.
Чужие люди забирают ее малюток, поднимают на руки и передают другим.
Дети плачут и машут ей на прощанье. Аня хватает Леву за руку, показывает маме, что она сильная и держит его крепко-крепко.
Дети плачут и машут ей на прощанье. Аня хватает Леву за руку, показывает маме, что она сильная и держит его крепко-крепко.
Они исчезают в вагоне.
Они исчезают в вагоне.
Вера замирает в оцепенении. Люди пихают ее, бормочут злобные, отчаянные ругательства. Разве они не видят, что она не в силах пошевелиться? Кто-то с силой толкает ее, и она падает на колени. Над ее головой плывут передаваемые с рук на руки чужие дети.
Вера замирает в оцепенении. Люди пихают ее, бормочут злобные, отчаянные ругательства. Разве они не видят, что она не в силах пошевелиться? Кто-то с силой толкает ее, и она падает на колени. Над ее головой плывут передаваемые с рук на руки чужие дети.
Вера медленно поднимается, отрешенно глядит на разодранные на коленях чулки, а затем устремляется вдоль вагонов, пытаясь разглядеть в окне лица своих детей. Вскоре она понимает: они слишком маленькие, они не достают до окна.
Вера медленно поднимается, отрешенно глядит на разодранные на коленях чулки, а затем устремляется вдоль вагонов, пытаясь разглядеть в окне лица своих детей. Вскоре она понимает: они слишком маленькие, они не достают до окна.
Слишком маленькие.
Слишком маленькие.
Все ли она успела сказать им?
Все ли она успела сказать им?
Не теряйте пальто – зима придет быстро, пусть вас и обещают вернуть уже через пару недель.
Не теряйте пальто – зима придет быстро, пусть вас и обещают вернуть уже через пару недель.
Не разлучайтесь друг с другом.
Не разлучайтесь друг с другом.