– Можно добавки, мамочка? – просит Лева, пальцем соскребая со дна чашки остатки меда.

– Нет, нельзя, – тихо говорит Вера. Даже такой царский завтрак никого из них не может насытить, но ничего не поделаешь.

– Сходим-ка мы с вами в парк, – говорит Саша.

– Там все заколочено, – возражает Аня, – как в тюрьме. Там больше никто не гуляет.

– А мы погуляем, – улыбается Саша, будто это самый обычный день.

Идет снег. Очертания города расплываются за белой пеленой. «Драконьи зубы» не отличить от обычных сугробов, траншеи – от укрытых снегом канав. Медный всадник почти полностью скрыт за мешками с песком. То на скамейках, то возле дороги попадаются странные белые холмики, пусть и не слишком заметные. Только бы дети не поняли, что там, думает Вера.

Парк застилает белый искристый покров. С заледенелых веток свисают сосульки. Веру поражает, что горожане не срубили ни единого дерева. Во всем Ленинграде не осталось уже ни деревянных заборов, ни скамеек, ни досок, но деревья в Летнем саду по-прежнему целы.

Дети бросаются в снег, делают ангелов и хохочут.

Вера садится рядом с Сашей на черную железную скамейку. Деревце возле них дрожит на ветру, стряхивая с ветвей ледышки и снежную пыль. Вера берет его за руку, и пусть через варежки она не может почувствовать его кожу, ей достаточно и этого.