– Знаешь что, мам? Ты должна гордиться своей силой духа. То, что тебе пришлось пережить, – и это мы еще не слышали самого страшного – уничтожило бы любую женщину. Ты выжила, потому что ты невероятная. И вообще-то я очень хочу быть такой же, как ты.

Мама сглотнула.

– Но я не хочу жить в страхе. Тут ты права. Дай мне телефон, Мандаринка. Давно пора сделать этот звонок.

– Встретимся на корабле, – сказала Нина.

– Где именно?

Мать неожиданно рассмеялась:

– В баре, конечно. Там, где красивый вид.

Мередит смотрела, как мать с Ниной удаляются по дороге. Легкий ветерок раскачивал колокольчики из ракушек, висевшие на карнизах у нее за спиной, издалека доносился корабельный гудок, но она по-прежнему слышала отголоски маминого смеха. Она хотела бы навсегда сохранить его в памяти и воскрешать, когда по какой-то причине утратит веру в чудеса.

Она перешла дорогу, жестами и улыбкой останавливая машины. Миновав семью, за которой они наблюдали – те все еще фотографировались, – она подошла к деревянной скамье с табличкой: «В память о Мирне, которая любила этот вид».

Сев на скамейку, она оглядела пристань внизу, где были пришвартованы рыбацкие лодки и прогулочные катеры. Мачты покачивались от слабого ветерка. Чайки с криком летали вокруг туристов, пикируя за угощением.

Мередит взглянула на часы, прикидывая, чем сейчас занимается Джефф, и набрала его номер.

Гудки шли так долго, что она почти потеряла надежду.

Наконец он ответил; было слышно, как он запыхался.

– Алло?

– Джефф? – Она почувствовала, как к глазам подступают слезы, и еле смогла их сдержать. – Это я.

– Мередит…

По его голосу она не смогла угадать, что он чувствует, и это ее расстроило. Раньше она различала все его эмоции до тончайших оттенков.

– Я в Ситке, – сказала она после паузы.

– Там правда так красиво, как говорят?

– Нет, – твердо сказала она. Она не будет поддаваться страху и тратить время на пустые слова, из-за которых и оказалась в такой ситуации. – То есть да, здесь красиво, но я не хочу об этом сейчас говорить. Я не хочу обсуждать ни девочек, ни работу, ни маму. Я звоню, чтобы извиниться, Джефф. Ты спросил, люблю я тебя или нет, а я впала в ступор и до сих пор не пойму почему. Но я была не права и вела себя глупо. Разумеется, я люблю тебя. Люблю, скучаю по тебе и надеюсь, что еще есть шанс все исправить, потому что безумно хочу, чтобы в старости со мной рядом был тот же человек, что и в юности. Ты.