Они чокнулись, выпили, и все разом потянулись к икре.

– Мои дочки превращаются в настоящих русских, – сказала мама. В ее голосе промелькнула нежность, и Нине стало досадно, что из-за солнечных очков она не видит маминых глаз.

– После одной-то рюмки? – фыркнула Энни. – Разве такое бывает?

Следующие двадцать минут они втроем непринужденно болтали, но когда официантка приносила новое блюдо, тут же переключались на еду. Здесь было все: исходящий ароматным паром огненно горячий борщ, тефтели в шафрановой подливе, сочная жареная телятина с соусом. Когда наконец подали яблочный пирог с грецким орехом, они признались, что наелись до отвала. Энни улыбнулась и отошла.

Нина первая не сдержалась и отрезала кусок пирога.

– Господи, как это вкусно, – сказала она, смакуя нежное тесто с начинкой из грецких орехов.

Мать тоже решила попробовать.

– Точь-в-точь как делала моя мама.

– Правда? – спросила Мередит.

– Ее секрет был в том, чтобы шлепать тесто о доску. В детстве я постоянно с ней спорила, доказывала, что можно обойтись и без этого. Разумеется, я была не права. – Мама покачала головой. – Каждый раз, когда я замешиваю тесто, я вспоминаю о ней. Однажды я испекла этот пирог для вашего папы, а он сказал, что тесто слишком соленое. Все потому, что я плакала, пока готовила. Тогда я запрятала рецепт подальше и постаралась забыть его.

– Получилось?

Мама посмотрела в окно.

– Я ничего не забыла.

– Потому что не хотела забывать, – сказала Мередит.

– С чего ты взяла?

– Ты придумала сказку, чтобы рассказать нам с Ниной о своей жизни.

– Но потом случился спектакль, – сказала мама. – Прости меня, Мередит.

Та откинулась на спинку стула.

– Я всю жизнь ждала от тебя этих слов, а теперь они уже не так и важны. Для меня важна ты, мам. И я хочу, чтобы мы продолжили говорить о нас.

– Но почему? – тихо спросила мама. – Почему вы не отреклись от меня?