Светлый фон
Наконец мы подъезжаем к Ладожскому озеру. Лед простирается до самого горизонта; за окном, затуманенным паром от дыхания, я вижу лишь белую пелену.

Здесь начинается ледяная дорога.

Здесь начинается ледяная дорога.

Глава 25

Глава 25

Солдаты много месяцев прокладывали дорогу через замерзшее Ладожское озеро. Теперь она готова, и ее называют Дорогой жизни. Говорят, уже скоро по льду в Ленинград отправятся грузовики с припасами. До сих пор машины почти всегда уходили под воду. Немцы, конечно, постоянно бомбят ледовую дорогу.

Солдаты много месяцев прокладывали дорогу через замерзшее Ладожское озеро. Теперь она готова, и ее называют Дорогой жизни. Говорят, уже скоро по льду в Ленинград отправятся грузовики с припасами. До сих пор машины почти всегда уходили под воду. Немцы, конечно, постоянно бомбят ледовую дорогу.

Я проверяю одежду детей. Все вроде в порядке. Я обмотала Леву и Аню газетной бумагой, а затем укутала их во все вещи, которые у них есть. Шеи и головы обвязала шарфами. Я стараюсь закрыть все, даже носы.

Я проверяю одежду детей. Все вроде в порядке. Я обмотала Леву и Аню газетной бумагой, а затем укутала их во все вещи, которые у них есть. Шеи и головы обвязала шарфами. Я стараюсь закрыть все, даже носы.

Дышать на холоде больно. Воздух жжет легкие. Лева рядом со мной начинает кашлять.

Дышать на холоде больно. Воздух жжет легкие. Лева рядом со мной начинает кашлять.

В черном небе сияет полная луна, сугробы в ее свете кажутся голубыми. Все пассажиры поезда томятся, скучившись, как коровы в стаде. Со всех сторон несется кашель, слышится детский плач. Как бы я хотела, чтобы и Лева заплакал. Меня пугает то, что он такой тихий.

В черном небе сияет полная луна, сугробы в ее свете кажутся голубыми. Все пассажиры поезда томятся, скучившись, как коровы в стаде. Со всех сторон несется кашель, слышится детский плач. Как бы я хотела, чтобы и Лева заплакал. Меня пугает то, что он такой тихий.

– Что будем делать, мамочка? – говорит Аня.

– Что будем делать, мамочка? – говорит Аня.

– Найдем грузовик. Давай руку.

– Найдем грузовик. Давай руку.

Чувствуя резь в слезящихся глазах, я бреду вперед. На руках у меня Лева, и хотя он почти невесомый, я еле иду. Каждый шаг требует усилия воли и концентрации. Приходится бороться с ревущим ветром. В этом сине-черном ледяном мире уже нет ничего реального, кроме Аниной ладони в моей руке. Где-то вдалеке выжидающе гудит двигатель, а затем раздается рокот. «Автоколонна», – с надеждой думаю я.

Чувствуя резь в слезящихся глазах, я бреду вперед. На руках у меня Лева, и хотя он почти невесомый, я еле иду. Каждый шаг требует усилия воли и концентрации. Приходится бороться с ревущим ветром. В этом сине-черном ледяном мире уже нет ничего реального, кроме Аниной ладони в моей руке. Где-то вдалеке выжидающе гудит двигатель, а затем раздается рокот. «Автоколонна», – с надеждой думаю я.