Я боюсь спускать Леву с рук. Кажется, мы целую вечность бродим в поисках помощи.

В конце концов мне попадается какой-то старик; сгорбившись и опираясь на трость, он таращится в пустоту. Я подхожу к нему лишь потому, что на нем белая медицинская форма.

– Помогите, – прошу я и протягиваю к нему руку, – у моего сына жар.

Старик оборачивается. Он выглядит таким же измотанным, как и я. Трясущейся рукой он тянется к Леве. Пальцы у него в нарывах.

Он трогает Левин лоб, а потом смотрит на меня.

Его взгляд мне не забыть никогда. По крайней мере, старик милосердно не произносит самое страшное вслух.

– Везите его в больницу в Череповец, – он пожимает плечами, – может, помогут.

Больше я ни о чем не спрашиваю. Мне страшно, и я не хочу слышать ответ.

Он протягивает мне четыре белые таблетки.

– По две в день, – говорит он, – запивать чистой водой. Когда он в последний раз ел?