– У него дистрофия. Третьей степени. Последней. – Увидев мой отрешенный взгляд, она поясняет: – Он умирает. Если только сделать ему вливание… Я покажу его доктору. Но несколько дней, вероятно, будут тяжелыми.

Медсестра совсем молоденькая. Прямо как я до войны. Я не могу ни поверить ее словам, ни в них усомниться.

– У меня документы на эвакуацию. Завтра мы должны сесть на поезд до Вологды.

– Вашего сына не пустят, – говорит медсестра. – Он слишком болен.

– Если мы останемся, то больше не раздобудем билетов. Мы здесь погибнем.

Медсестра молчит. Ни к чему тратить время на ложь.

– А если начать лечение уже сейчас? – говорю я. – Может, завтра ему станет лучше.

Медсестра не скрывает жалости.

– Конечно. Может, и станет.