Мередит не могла даже вообразить, каково это – узнать, что твой любимый все эти годы был жив и искал тебя, а ты разминулась с ним всего лишь на несколько месяцев. И все же сейчас он словно был рядом с ними, в этом саду, так похожем на мамин.
– Он всегда говорил, что будет ждать тебя в Летнем саду.
Мама медленно открыла глаза.
– Наше с ним дерево… – сказала она, глядя на надпись. Затем сделала то, что делала всегда, – то, что ей удавалось лучше, чем кому-либо еще: выпрямила спину, вскинула подбородок и смогла улыбнуться, пусть слабо и неуверенно. – Пойдемте, – сказала она тем волшебным голосом, который за пару недель перевернул всю их жизнь. – Выпьем-ка чаю. Нам с вами есть о чем поговорить. Аня, познакомься с сестрами. Мередит всегда была собранной, а Нина слегка безумной, но недавно мы стали меняться, и ты изменишь нас еще больше.
Мама снова улыбнулась. Хотя в ее глазах и стояла печаль, но это было понятное чувство, и радость в ее голосе его смягчила. Наверное, так и должно быть; и всякий, кто достаточно пожил на свете, однажды понимает эту истину. Радость и печаль неизбежно идут рука об руку, и хотя важно сполна отдаваться и тому и другому, но за радость все же стоит держаться чуть крепче, ведь неизвестно, когда сильное сердце в конце концов не выдержит.
Мередит взяла за руку сестру, которую обрела, и сказала:
– Я очень рада познакомиться с тобой, Аня. Мы так много о тебе слышали…
Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, — Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был. А. А. Ахматова «Реквием»
Эпилог
Эпилог