Дома, с их верандами и островерхими крышами, выглядели старомодно. Все дворики были ухоженные, а густой аромат роз придавал морскому воздуху сладкую нотку.

– Мы пришли, – объявила Мередит, которая всю дорогу сверялась с картой.

– Свет горит, – сказала Нина. – Отлично.

Мать оглядела красивый белый дом. Веранду окружала деревянная балюстрада, прямо как у них дома, на окнах затейливые резные карнизы. Резьба на фасаде придавала дому сказочный вид.

– Похоже на дачу в пригороде Ленинграда, – сказала мама. – Очень по-русски и вместе с тем очень по-американски.

Нина взяла мать под руку.

– Ты точно хочешь пойти туда прямо сейчас?

Вместо ответа мать решительно направилась к калитке.

Перед дверью она глубоко вздохнула, расправила плечи и громко постучала. Два раза.

Дверь отворил невысокий коренастый мужчина с густыми черными бровями и седыми усами. Если его и удивило, что в половине десятого на его пороге стоят три незнакомые женщины, то он ничем этого не выдал.

– Привет, – сказал он.

– Филипп Киселев? – Мать потянулась к Нине за сумкой с кассетами.

– Давненько я не слышал этого имени.

Мама отдернула руку.

– Вы не Филипп Киселев?

– Нет, Джеральд Кунц. Филипп был моим кузеном. Он умер.

– Вот как. – Мать нахмурилась. – Простите за беспокойство. Нам сообщили неверную информацию.

Мередит посмотрела на листок в руках у Нины. Ошибки быть не могло. Им дали именно этот адрес.

– Профессор Адамович, наверное…

– Вася? – Джеральд широко улыбнулся, топорща усы и обнажив зубы. Он обернулся и крикнул куда-то за спину: – Милая, тут друзья Васи.