Мередит хотела помочь ей встать, но они с Ниной не смели пошевелиться.

Энни тоже опустилась на пол.

– Меня зовут Анна Александровна Марченко-Кунц, я родилась в Ленинграде. Мама… неужели…

Мать глубоко вздохнула и разрыдалась.

– Моя Аня…

Сердце Мередит будто разорвалось, набухло и переполнилось одновременно. По ее лицу текли слезы. Она подумала о том, сколько всего пережили эти две женщины, и не могла поверить, что они, потеряв друг друга на много лет, чудом воссоединились. Она прильнула к Нине. Обнявшись, они наблюдали за тем, как их мать возрождается. Эти слезы – должно быть, первые слезы радости за много десятков лет – будто напитывали ее иссушенную душу.

– Но как?.. – спросила мама.

– Мы с папой очнулись в санитарном поезде. Он был тяжело ранен… В общем, когда мы вернулись в Вологду… Мы ждали, – Энни вытерла слезы, – мы не прекращали искать. А после войны папу пригласили в американский университет с лекциями, и каким-то чудом нам разрешили поехать, и вот…

Мама тяжело сглотнула. Мередит видела, как она собирается с духом, прежде чем переспросить:

– Мы?

Энни протянула ей руку.

Мама взяла ее ладонь и сжала изо всех сил.

Они поднялись, и Энни повела ее из гостиной к застекленным дверям. Снаружи простирался безупречно ухоженный сад. В воздухе стоял сладкий цветочный запах – сирени, жимолости и жасмина. Энни щелкнула выключателем, и двор озарила цепочка огней.

Тогда-то Мередит и увидела квадратный уголок, эдакий сад внутри сада. Даже при таком освещении нельзя было не заметить, что он бережно огорожен.

Она услышала, как мама говорит что-то по-русски, и они все вместе направились по выложенной брусчаткой дорожке к саду – почти такому же, как у мамы. Маленький участок словно защищала кованая белая изгородь с изящными завитками и острыми наконечниками. За ней стояла начищенная медная скамейка, а напротив – три надгробных камня из гранита. Их окружали цветы. Небо вспыхнуло потрясающими, волшебными красками; засверкали сиреневые, розовые, оранжевые полосы. Северное сияние.

Мама села – или, скорее, упала – на скамейку, а Энни устроилась рядом, не выпуская ее ладони.

Мередит и Нина встали сзади, положили руки на плечи матери.

Вера Петровна Марченко 1919 – Помни о нашей липе в Летнем саду. Я буду ждать тебя там, любимая.

Вера Петровна Марченко