Эти слова более, чем когда-либо, справедливы в настоящее время.

Рассматривая Францию с религиозной точки зрения, мы заметим два совершенно отдельных направления. Одна часть населения следует преданиям веры предков и страны, другая ими пренебрегает и забывает их.

Эти два чувства живут рядом без столкновения и встречаются миролюбиво. Ненависть, злоба, самые споры на религиозные темы исчезли из наших нравов, и старинная вражда более не возобновится.

Это спокойствие мыслей есть одно из последствий той философии, которая подвергалась стольким нападкам. Прежде, когда фанатизм восставал против нечестия, когда с обеих сторон рассудок исчезал под гнетом страстей, война была жестока и оставила свои кровавые следы в летописях всех периодов нашей истории до XIX столетия. Мы раньше уже упоминали о том, кому следует приписать опустошение и мерзость, которые столько раз проникали в святилище, и кому Церковь обязана своими жесточайшими скорбями, — это её собственным ошибкам.

Чтобы с большей верностью прийти к окончательному выводу, который мы стараемся точно определить на этих последних страницах, необходимо быстро пробежать фазисы религиозного чувства во Франции с начала этого столетия.

Империя открывает церкви, возвращает существование богослужению, ставит правила сношений церкви с государством, восстановляет духовенство и придаёт как ему, так и богослужению неожиданное великолепие.

Та часть народа, склонности, привычки, воспитание и чувства которой сосредоточивались в исполнении религиозных уставов, находила всё, что могло удовлетворить её наклонностям, и находила с полнейшей безопасностью и спокойствием.

Те же, которых другие намерения удаляли от этого пути, жили вдали от священных предметов, и ничто также не нарушало спокойствия их раскола. Вера и неверие жили мирно.

И на воспитание, и на исполнение обрядов религия имела совершенно законное влияние. Франция не переставала объявлять себя католичкой; государство брало под своё покровительство официальные торжества; оно оказывало культу благосклонное внимание, и можно было подумать, что линия, которая должна была разделять столь различные между собой вещи, была настолько хорошо сдерживаема, что внутренняя гармония, долженствовавшая их соединять, была счастливо сохраняема.

И действительно, пока между императором и папой происходили раздоры, пока князья Церкви и прелаты ссорились с императорскими советниками, несогласия не проникали в большинство, которое принимало или отвергало предлагаемое правило, но не вмешивалось в спор.

Так как каждый свободно выбирал себе тот или другой путь и не видел принуждения в своих планах и действиях, то всюду господствовало полнейшее спокойствие, достойное великого народа.