Варлаам выслушал рассказ Витело с улыбкой.

— Ну что ж, — промолвил он. — Как бы там ни было, а всё для тебя по-доброму кончилось.

— Это так, конечно. Вот только о другом я беспокоюсь.

— Что такое?

— Да, говорят, скоро Генрик, князь Силезский, в гости ко Льву пожалует. Упрятаться бы мне на то время.

— Это ещё зачем?

— Да как ты не понимаешь?! У Генрика главный советник — пан мой бывший. Признает, снова ловить побежит.

— Побежать, конечно, не побежит, но гадость какую-нибудь сделать может, — раздумчиво провёл десницей по бороде Варлаам. — Ну так ты отлучись, придумай предлог какой-нибудь. И ко мне в Перемышль езжай. Там завсегда от своего пана укроешься.

— Да, верно, так и сделаю. Но всё одно жаль. — Витело тяжко вздохнул. — Хорошо мне тут.

— Да полно вздыхать. Ответь мне лучше, как тут наша Сохотай живёт? Не обижает ли её кто?

— Какое там! Ты её и не узнаешь, Варлаам. В красавицу писаную превратилась. Первая пани придворная у княгини!

— Чего-то ты хватил, Витело. Ну да всё равно рад я за вас. Без бед обходитесь, и слава богу. А я вот, выход ордынский привёз.

— Тяжко, верно, крестьянам-то приходится?

— Конечно, несладко, что говорить. Но, — Варлаам поднял вверх перст, — понимаешь, людин ведь когда нищает и голодает? Когда какие разоренья, вражьи набеги или беды внезапные — пожар, наводнение. Или если враз, нежданно-негаданно дань увеличит князь, или боярин по семь шкур сдерёт, сверх всякой меры. А если знает наперёд людин, сколько ему надо отдать, то он, поверь мне, рассчитывает. Как-никак, а приспосабливается к тяготам этим. И, смотришь, мало-помалу управляется, чад кормит, выживает потихоньку. Я уж сколько сёл и деревень объездил — и не счесть. И всюду живут люди, нигде с голоду умирающих не видел. Хотя — бедны, худы, лишнего себе позволить не могут. Так вот, друг Витело.

— А может, ты и прав, — сказал Витело. — Да наверное прав. Тебе с посадничьего кресла лучше видно.

— Вот что, друг, — встрепенулся внезапно Низинич. — Мне ведь ко князю идти надо. Доложить: привёз, мол, выход. Ты меня проведи, а то в этом старом тереме столько переходов, что заплутать — раз плюнуть.

Друзья поспешили вниз по дощатой лестнице.

Навстречу им уже спешил, смешно семеня ногами, старик Гремислав.

— Ждём, ждём тя, Варлаам Низинич! — заговорил он, потирая руки. — Князь уж о тебе справлялся.