Седой сгорбленный старик сидел перед Низиничем, говорил глухим, хриплым голосом, кряхтел, тёмные глаза излучали тревогу и грусть.

— В общем так, Варлаам. Крепостные врата в Перемышле и Ярославе на крепких запорах держи, — говорил Лев. — Как вести о татарском нахождении придут, не мешкая люд из окрестных сёл за стенами упрячь. И мосты подними. Пусть Телебуга с Ногаем обходят города стороной. Я во Львове и в Галиче то же велю сотворить. И в Луцк брату Мстиславу отпишу.

— Сделаю, светлый княже, — коротко ответил Варлаам.

Ступай теперь. Поспешай в Перемышль. Жди вестей недобрых, — заключил мрачный Лев.

...В переходе Варлаам натолкнулся на шумную гурьбу придворных женщин. В глаза бросилось яркое разноцветье атласных платьев, перетянутых серебряными поясами. Многие дамы были в нарядных головных уборах, на некоторых сверкали диадемы с жемчугами.

Впереди всех шла юная галицкая княгиня. Рябая прислужница несла длинный шлейф её платья. По левую руку от княгини следовала красивая темноволосая женщина в одеянии из голубого бархата и маленькой парчовой шапочке на голове. Заметив Низинича, Елишка грациозно взмахнула рукой.

— Посадник Варлаам! Я рада тебя видеть. Хочу поблагодарить тебя. Сестра твоего названного брата стала мне самой близкой подругой.

Она указала на девицу в бархатном платье. Только сейчас до Варлаама дошло, что эта красавица с разбросанными по плечам косами цвета вороного крыла — Сохотай. О Господи! Он даже невольно зажмурился, словно ослеплённый её неожиданной красотой.

«Надо же. Была девица, как девица. Ничем от прочих неотличима. И не столь уж красна собой. Или это я не замечал никого, кроме Альдоны? Да, наверное, так, — пронеслось у Низинича в голове. — Она и прежде была хороша. Просто её красота — иная, совсем не такая, как у Альдоны. А её улыбка? Какая прелесть!»

Сохотай, держа кончиками пальцев края платья, чуть присела, приветствуя его. Милая, очаровательная улыбка не сходила с её ярко накрашенных уст.

Варлаам застыл, как вкопанный, не зная, что ему теперь и делать. В шумном женском обществе он чувствовал себя неловко.

— Пойдём. — Елишка потянула за локоть княжну Изяславу. — Посадник Варлаам, мы оставляем тебя со своей названной сестрой. Думаю, вам есть о чём потолковать.

Опа хитровато подмигнула Сохотай и со смехом удалилась. Вслед за княгиней поспешили Изяслава и придворные дамы. Варлаам и Сохотай остались одни. Они подошли к забран ному слюдой высокому сводчатому окну.

— Я по-русски говорю уже хорошо. Правда, Варлаам? — спросила мунгалка.

По-прежнему уста её озаряла улыбка. Казалось, она с трудом сдерживается и вот-вот зальётся весёлым смехом.