— У отца его жены Люси тоже свой дом, так что есть где жить, но Павел офицер, и ему в городе дадут квартиру. Ну а если я приеду с Машей в Саратов, то нам хватит места в моём доме.

— Вот что, Василий Иванович: переговорите ещё раз с вашей сестрой, и если она не прочь приютить семью погибшего командира, я поеду с вами, а если она...

— Стоп! — прервал Галю Шпак. — Никаких «если», это мой дом, и в нём я хозяин, что хочу, то и делаю. Так что для моей сестры моё слово закон. Вот что: не будем зря тратить время, собирайте вещи в дорогу. И вам, и мне надо ещё многое сделать перед отъездом: вам зайти в школу и забрать свою трудовую книжку, мне в военной комендатуре сделать отметку на командировочном предписании и взять два билета до Саратова. В кассе вокзала их может не быть, а у дежурного коменданта есть бронь, и он мне даст. Я же прибыл с фронта, он мне не откажет.

Выслушав его, Кольцова наконец сдалась:

— Хорошо, мы с Петей поедем с вами в Саратов.

— Я рад, товарищ Кольцова, и в обиду вас, жену моего бывшего командира, никому не дам. Моё слово — слово фронтовика, и оно нерушимо.

Галя улыбнулась.

— Ну, я пошёл по делам. Вернусь с билетами на поезд, так что готовьтесь к отъезду, — велел Шпак.

— Спасибо, Василий Иванович, я всё сделаю, что нужно, — обронила Галя, всё ещё ощущая в душе вдруг охватившее её волнение...

Пожил старшина Шпак в своём доме трое суток. Командировка у него кончалась, и на следующее утро надо было уезжать на Воронежский фронт. «Небось батарейцы по мне соскучились», — подумал он, и от этой мысли у него на душе потеплело, будто туда упал тёплый дождь. Он был рад тому, что Кольцова была всем довольна, не раз, правда, говорила, что поживёт в его доме недолго и, как только снимет себе квартиру, сразу переедет в неё.

— Будь я одна, давно бы, ещё в Горьком, нашла бы себе жильё, а малыш связал меня по рукам и ногам, — не без сожаления сказала она.

— Живите в доме, сколько потребуется, — успокоил её Шпак. — Я уезжаю на фронт, а вы тут хозяйничайте.

Неподалёку от дома находилась школа, и Галя решила сходить туда и узнать, может быть, в ней есть место учителя.

— Я пойду туда, а вы, Василий Иванович, посмотрите за Петей. Если вдруг проснётся, дайте ему соску, чтобы не плакал. Я там не задержусь.

Пока Кольцова была в школе, он написал сыну письмо, не зная о том, что учёбу тот закончил, стал лейтенантом и его направили на Воронежский фронт. Это письмо, как и следовало ожидать, вернулось потом обратно, на конверте-треугольнике стоял штамп: «Адресат выбыл ».

Кольцова вскоре возвратилась. Она всё ещё была под впечатлением беседы с директором школы.