Его голос низкий и грубоватый. Полный юмора. Каждое утро он делает вид, что принимает у нас заказы на завтрак, пока мы лежим кучей, измазанные грязью и лишенные сил.

– То же, что и всегда, сэр? Копченая пикша? Свежий кофе?

И почему-то только смешнее оттого, что он делает так каждое утро.

Прошлой ночью спали в свинарнике. Нахватали вшей.

– Ну хоть кто-то хорошо питается, – сказал Гроувс.

1 июня

Больше мы не останавливаемся. Мы должны добраться до побережья.

Нас вдохновляют неунывающие британские офицеры у мостов, что указывают нам нужное направление и говорят: «Будете дома до закрытия кухни, парни».

Есть какое-то особое благодушие, что проявляется в людях в самые трудные времена. У Гроувса оно тоже есть. Он никогда не падает духом. Он говорит, мы должны выбраться отсюда, потому что он выкурил все свои и почти все мои сигареты, а французские он не выносит.

По пути парни поют песню. Она начинается со слов: «Не хочу получить в зад штыком, не хочу, чтоб мне отстрелили яйца», и становится все красочней. Я рад, что французы, мимо которых мы проходим, не понимают, что поют парни, но я понимаю, почему они это поют. Мы не сражаемся в великой войне, просто хотим спастись с целыми яйцами.

2 июня