– Помните, без ошибок, – говорит Дигби.

– Занятно, что они описаны «джентльменами», – говорит Хендрикс. – Никто бы нас так не назвал. Я слышал, как нашу организацию называют Министерством неджентльменской войны. Говорят, наши оперативники не лучше наемных убийц.

– Но мы же не убийцы, так? – говорит Дигби. – Я всего лишь хочу принести пользу. Меня тошнит от чувства беспомощности.

Дворники несколько раз пищат, затем Хендрикс говорит:

– Для этой работы действительно нужен определенного склада характера человек.

– Что вы имеете в виду?

– Наши самые эффективные оперативники редко совершают ошибки, потому что не оставляют для них места. Если понадобится, они без задней мысли оставят позади товарищей.

– Я хорошо показал себя на подготовке. Кроме сегодняшней ночи.

– Это так, – говорит Хендрикс. – Я понимаю, почему тебя взяли. Ты без малого крайне хорош во всем этом.

– Я могу быть полезен во Франции, сэр.

– Пользу можно принести многими способами. Это легко устроить. Тебя переведут в другой отдел без отрицательных пометок в деле. Мне кажется, они с некоторым уважением относятся к тем, кто признает, что не готов к такой работе – а многие из нас не готовы. Она холодная, неколебимая.

– Я никого не подведу.

Хендрикс кидает на него взгляд.

– Дигби, ты не должен считать отсутствие пригодности к этой работе провалом. Это не провал. Война может зависеть от тех, кто не колеблется, но человечество полагается на колеблющихся.

Автомобиль чуть виляет, заезжая на бугристую землю, но Хендрикс быстро его выправляет. В темноте сложно понять, где кончается дорога и начинается обочина. Дигби смотрит из пассажирского окна.

Хендрикс говорит:

– Ты рискуешь не только своей собственной жизнью. В прошлом месяце мы послали радиста в Бретань. Он жил с семьей фермеров.

– Вам не нужно мне это рассказывать, – говорит Дигби.

– Немцы быстро его выследили. Они заставили детей смотреть, как убивают их собаку. Заставили родителей смотреть, как бьют их детей. Они пытали отца, пока его сердце не выдержало, но оставили мать в живых, чтобы кто-то мог рассказать о том, что они сделали. Затем они забрали нашего человека с собой, для развлечения. Мы не знаем, где он. Как не знаем, где дети. Они убежали. Две девочки. Шесть лет и четыре.

– Вам не нужно мне это рассказывать. Расскажите, что вы делали сегодня.