Она вздыхает. Как бы ей ни хотелось, это невозможно. После того раза на пляже что-то изменилось между ней и Гансом. Встретившись в конюшне, они улыбаются друг другу, но их губы остаются сжатыми, а глаза говорят, что им жаль, хоть она и не уверена, за что именно.

Иногда, оказавшись в одиночестве, она чувствует давящее, паническое желание найти его, броситься к нему в объятья – и что? Что случится тогда? Они вместе сбегут? И куда отправятся? Нет, все проще и невозможней этого. Она хочет броситься к нему в объятья, потому что хочет броситься к нему в объятья. Паника захлестывает ее, потому что она не может. В моменты резкой ясности она чувствует, что эта паника может стать достаточно неуправляемой, чтобы захотелось бросить все.

Она смотрит на буклет в руке, приветствующий ее в Женской земледельческой армии, выразительными строчными буквами уверяя, что она В КОМАНДЕ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. НАКОРМИ НАЦИЮ, призывает он, ПОКА МУЖЧИНЫ ВОЮЮТ. Она думает о Дигби. Она тоже должна проявить храбрость.

Подняв глаза, она видит массу надписей на внутренней стороне двери кабинки. Оскорбления, шутки и декларации любви, созданные и прокомментированные теми, кто прошел через это здание. Она читает: «Попробуй Шейлу в “Старом корабле”, она на все готова» и «У капитана Барнса 12 дюймов», а следом: «И ни малейшего понятия, что с ними делать!!!» Это вызывает улыбку против воли – накорябанная беседа между незнакомцами.

Она шарит в сумке, находит помаду, пишет ею свои инициалы и рисует вокруг сердце. Затем отступает и восхищается своей работой. Вот она: ФЛРС. Флоренс Луиза Роза Сигрейв. Часть команды.

Несколько дней спустя из Веймута поступает звонок за счет вызываемого абонента. Это Моди.

– Билл сказал, в доме немцы.

– Добрый вечер, Моди, – говорит Флосси, стоящая возле стола отца в кабинете. – Да, это так. Ты в пабе? – Она слышит раскатистый смех, звенящий квикстеп на расстроенном пианино.

– «Красный лев», – говорит Моди. – Вы же не собираетесь наживать проблем, так ведь?

Ошарашенная Флосси краснеет.

– Я не… все совсем не так.

– Кто-то знает?

– О боже. Я так не думаю. Ох, Моди, ты думаешь, я плохая?

– Мне все равно, что вы делаете, мисс Флосси. Но я знаю, что вы не сможете сохранить секрет, даже если от этого будет зависеть ваша жизнь, и у вас будут проблемы, если люди узнают. У вас обоих. Вам от этого не отмыться.

– Мы не. Это не так, – говорит Флосси, охваченная кромешным ужасом.

– Я вас и в первый раз услышала, мисс Флосси, – смеется Моди. – Может, вы бы были бодрее, будь это так.

На заднем плане Флосси слышит, как женщина кричит: