Кристабель кивает.

– Я могу отдать ей свои.

Он шарит по карманам в поисках нескольких обрывков бумаги.

– Отвези ей несколько сообщений этим вечером. В основном от меня в Лондон, в основном ругань. Я по горло сыт плохо упакованными контейнерами, в которых нет ничего нужного нам.

– Где она?

Он называет адрес, затем добавляет:

– Думаю, вы можете быть знакомы. Она велела мне выглядывать высокую англичанку с аристократичным голосом, поскольку ты вроде как должна ей выпивку.

Она находит Софи – полевое имя Сидония – выдающую себя за участковую медсестру и живущую в каменном домике в окружении бесконечных рядов яблонь. Странно и радостно видеть хоть какое-то знакомое лицо так далеко от дома. Софи уже пережила шестинедельный срок радистки на несколько месяцев, и, когда они обнимаются, Кристабель чувствует, как похудела ее подруга со времен подготовки. У нее лихорадочный пыл человека, живущего взаймы.

– Я так рада с тобой встретиться, – говорит Софи с сияющими глазами. – Не могу дождаться, когда вернемся домой и закатим гуляния. Я все время об этом думаю. Как увижу всех.

– Скоро начнется вторжение, – говорит Кристабель. – В штаб-квартире никто не спит.

– Я это уже давно слышу, дорогуша, – говорит Софи. – Французы думают, что Сталин доберется сюда раньше союзников. Говорят, ему придется кричать через Ла-Манш Уинстону, что сюда безопасно заходить.

– Правда?

– Да, а меж тем гестапо тоже не спит. Они такие ублюдки, я даже не могу описать. Но мужчины не выносят, когда их отвергают, так ведь?

– У меня для тебя несколько сообщений от Антуана, – говорит Кристабель, шаря по карманам. – Их нужно отправить в Лондон этой ночью.

Софи ведет Кристабель в спальню второго этажа, где в узкой печной трубе спрятано ее радиооборудование. Она говорит, что обычно работает на ходу, но теперь столько сообщений, что Антуан нашел ей постоянное место, где она сможет работать без перерывов.

– Я здесь с января, – говорит она, поднимая на стол кожаный чемодан, в котором лежит ее радиоприбор. – Дом, милый дом.

– Что это? – спрашивает Кристабель, глядя на стопку конвертов, засунутых за часы на камине.

– Письма, – говорит она. – Я подумала, что будет странно, если я здесь живу, но не получаю никакой почты, поэтому писала самой себе письма. От выдуманной тети. Приятно иметь компанию. Можешь почитать, если хочешь, но я не очень выдающийся писатель.

Кристабель улыбается.