– О чем она тебе пишет?
– О, у нее есть маленький сынишка, – говорит Софи, садясь за стол. – Ему почти два, только представь. Рассказывает о нем. Чем он занимается. Всякое такое. Давай займемся нашими сообщениями.
Кристабель молча их протягивает. Софи отщелкивает металлические застежки на чехле, затем, не глядя на Кристабель, забирает у нее сообщения.
Радио – металлический прибор, покрытый черными ручками, которые плотно прилегают к сделанному под него чехлу. Софи быстро настраивает его, вставляет кристалл, который определяет частоту, и разворачивает антенну – 100-футовый провод, который необходимо свесить из окна. Она берет сообщения Кристабель и переводит их в код с помощью карандаша и блокнота, которые держит в потайном отделении в крышке чехла.
Закончив с этим, она надевает наушники, заворачивает один рукав, чтобы были видны часы на запястье, смотрит на Кристабель и говорит:
– Останешься?
Они обе знают, что едва она начнет отстукивать сообщение на передаточном ключе, она подвергнет их опасности. Гестапо так наловчились разыскивать радистов, что Софи должна начать, передать, получить, упаковать – втащив провод, свернув его, убрав кодонаборную панель, бессчетное число мелких заданий, с которыми нельзя спешить, – и спрятать чехол меньше чем за двадцать минут, пока следящие грузовики не определят ее положение.
Кристабель кивает.
– Да, я останусь.
Софи вытаскивает пистолет из спрятанной под блузкой кобуры и передает Кристабель. Кристабель подходит к окну и выглядывает через сад на открытую сельскую местность. Прямая линия обзора. Она думает обо всех сообщениях, которые Софи должна посылать без кого-либо, стоящего на страже, и чувствует, как становится тревожно. Она знает, что работа радистки опасна, но знать – это одно, и совсем другое – видеть, как изолирована ее подруга, как далеко помощь.
Софи кладет палец на передаточный ключ и начинает передавать сообщения Антуана. Кристабель слышит, очень тихо, как пищит пиццикато код. Во время тренировок Кристабель никак не могла уследить за торопливыми точками и тире.
– Не считай, – говорила Софи, – слушай. Как песню.
Теперь Кристабель смотрит на нее. Софи закрыла глаза, вслушиваясь в код, поющий на радиоволнах, занеся карандаш над блокнотом. Орг называет своих радистов «пианистами», и это определение подходит им: деликатная, уязвимая, внимательная работа. Те, кто в ней умел, так ценятся, что обычно перевозятся с места на место для безопасности и путешествуют по отдельности от не менее ценных радиоприборов, которые для них перевозят курьеры, чтобы они могли воссоединиться в анонимных укрытиях запретными любовниками. Но Софи и ее радио построили себе дом здесь. Кристабель замечает коробку спичек на полке, черный бумажный пепел в камине. Она пинает решетку, чтобы рассеять его.