Les Enfants Perdus

Les Enfants Perdus

Март 1944

У Кристабель есть адрес, вызубренный в продуваемом насквозь кабинете на Бейкер-стрит. Возможное убежище. Придорожное бистро на окраине Руана, часть пути отхода, по которому людей вывозят из Франции. Она не может дойти до него на поврежденной лодыжке, от боли кружится голова, поэтому она рискует и останавливает мальчишку на запряженной лошадью телеге, рассказывает невероятную историю о падении на прогулке и предлагает деньги за проезд. Он окидывает взглядом ее покрытую грязью юбку и блузку, но ничего не говорит, только кивком головы показывает, что она может забраться в телегу.

Пока они трясутся по узким дорожкам, она видит, как сзади поднимается в небо черный дым – что-то горит. Мальчишка оглядывается, качает головой, пускает лошадь рысью. Он высаживает Кристабель неподалеку от бистро, фахверкового здания с ящиками герани на окнах.

Внутри она находит моющую стаканы старушку. Кристабель выдает бессмысленную кодовую фразу «я бывала в деревне с дядей Морисом» и получает кодовый ответ «я хорошо помню Мориса», – и это максимум разговора, который она может вынести. Старушка спешно проводит ее в кладовую позади бистро, где Кристабель снимает рюкзак и садится между ящиками пустых бутылок из-под сидра, чувствуя, как слезы катятся по лицу, хотя сама она не двигается и не издает ни звука. Она прислоняется к ящику, откидывает голову.

Позднее старушка приносит ей черствый ломоть хлеба и сообщает, что кто-то придет за ней ночью. Он доктор, поэтому у него есть машина и пропуск, позволяющий выходить после комендантского часа. Прибыв, он загружает Кристабель на заднее сиденье маленького «Фиата», велит лечь и укрывает простыней. Доктор, низенький мужчина за пятьдесят с кудрявыми волосами и седеющей бородой, дает ей носовой платок и говорит, что, если их остановят, она должна прокусить губу и сплюнуть в него кровь.

Путешествие на машине медленное и плавное, и, хотя Кристабель не больна, она со своей лежачей позиции смотрит на проплывающее мимо ночное небо и чувствует парящее спокойствие пациента. Когда их останавливают – однажды на заставе вермахта и однажды французская милиция – она, как приказано, сплевывает кровь, и острое удовлетворение от укуса и красные следы на платке кажутся настоящими. Солдаты светят на заднее сиденье фонарями, и она кашляет и прижимает платок ко рту, чтобы они видели кровавое свидетельство. Она слышит, как доктор мрачным тоном говорит, что подозревает туберкулез. Солдаты отходят, ее накрывает темнота, и машина катится сквозь ночь.