Они продолжают путь в молчании. Кристабель ковыляет, пока Эдуард спрашивает, не знает ли она французскую фразу les enfants perdus – потерянные дети. Она качает головой.

– Я часто думаю о ней, – говорит он. – У нее есть военное значение. Она описывает небольшой полк, который вызывается на опасную атаку. Чтобы пойти первыми. По-датски это называется verloren hoop. По-английски гиблое дело. Никто не ожидает, что они выживут, но, если все-таки выживут, их повысят. Это шанс для тех, кому нечего терять.

Эдуард смотрит вверх, на кроны деревьев.

– Когда мой сын не вернулся домой, мне стало дурно. Накатила тошнота, как бывает в лодке. Будто я больше не мог идти по миру, не чувствуя отвращения. Мой милый мальчик. Я практически обезумел от мысли, что он зайдет в дверь. Я стал возле нее спать, на случай что услышу его. На случай если он не сможет до нее добраться. Я бы помог ему.

Он смотрит на нее.

– Я не могу помочь ему, Клодин. Но я могу помочь тебе. – Он крепко сжимает ее руку на мгновение, затем снова идет по тропинке.

Она сидит на чердаке, когда слышит это. Теплый вечер. Розы, что взбираются по фасаду дома, распустились, абрикос в цвету, многослойными цветами с убаюкивающим ароматом, который плывет в открытое окно.

Анника играет в саду, пока Эдуард и Ванда в кухне. Радио Би-Би-Си тихонько передает свои бессмысленные сообщения, и Кристабель сидит, скрестив ноги, с блокнотом и карандашом, отложив «Мадам Бовари», чтобы сосредоточиться. С лодыжки сняли бинты, но она все еще болит, и она потирает ее одной рукой, когда диктор произносит «Les sanglots longs des violons d’autonome»[62]. Фраза из шести слов из стихотворения Верлена, которая означает начало высадки союзников в Европе.

Несколько мгновений она не может дышать. Она застывает, будто ожидая, что мир вокруг взорвется восстанием, но леса остаются тихими, только слышна песня птиц. Диктор невозмутимо продолжает. Кристабель вскакивает на ноги и несется вниз.

– Эдуард! Ванда! Они идут!

Давай смело пустимся в пляс

Давай смело пустимся в пляс

Май 1944

Флосси в старом огороженном кухонном саду позади дома. Теперь одну треть его занимает пара молодых свинок, которых Бетти приобрела у зятя-фермера. Мистер Брюэр сделал для них загончик, в котором они могут гулять, и построил хитроумное бочкообразное укрытие из рифленого железа. По идее, они так навсегда решат вопрос с рождественской ветчиной, но Флосси, видя, с какой готовностью они бегут ей навстречу, с робкими глазами и белыми ресничками, предпочитает не думать об этом.