– Знаете, я слышала, что многие англичане терпеть не могут Черчилля. Я бы не удивилась, если бы они решили, что им лучше на другой стороне.

Мадам Обер улыбается. Она ведет Кристабель вниз по улице до дома номер 20; затем продолжает путь.

Кристабель заходит в здание – типичный для Парижа многоквартирный дом с темной деревянной лестницей, спиралью закручивающейся к верхним этажам. Она взбирается по лестнице с ключом к квартире третьего этажа, но не останавливается на нем. Вместо этого она на цыпочках поднимается на четвертый, и несколько мгновений стоит у двери квартиры по причине, которую не может объяснить. Она легонько касается двери кончиками пальцев, и почти соблазняется желанием попробовать открыть дверь ключом, но качает головой и спускается обратно на третий этаж, где ее встречает поднимающийся по лестнице офицер в форме СС, который говорит:

– Клодин Бошам?

Она замирает, всего на секунду, затем отвечает.

– Да.

Офицер запыхался, но он улыбается и говорит по-французски:

– Хорошо. Мадам Обер сказала мне, что вы здесь с ключом. Я тоже пришел осмотреть квартиру.

Она протягивает ему ключ, но он качает головой, говоря:

– Нет, пожалуйста. Сперва вы. Вы предполагаемый жилец. Я всего лишь собираюсь осмотреть некоторые вещи внутри. – Он жестом показывает на дверь, которую она открывает. Он заходит за ней следом.

Квартира полна света. Окна, тянущиеся от пола к потолку, смотрят на улицу, и солнечный свет падает на отполированный паркет, уложенный «елочкой». Мебель обита бледно-желтым гобеленом, а высокие потолки белые, с позолоченными декоративными углами. На стенах современные картины и зеркала, от которых солнечный свет пляшет по всей комнате.

– А, мадам Обер хорошо ее убрала, – говорит офицер. Она снял фуражку и обмахивается ею. Это грузный мужчина за сорок, с широким кожаным ремнем, обтягивающим серый мундир, и красным лицом. – Вам повезет здесь жить.

– Я всего лишь смотрю, – говорит Кристабель, отходя от него будто бы оценить вид из окна.

– Я всегда мечтал о квартире в Париже, – говорит он, устраивая фуражку на стуле, затем пересекает комнату, чтобы рассмотреть картину на стене. – Возможно, глупая мечта. – Он переходит ко второй картине, внимательно ее изучает, затем снимает со стены, чтобы положить на кофейный столик.

– Да, – говорит Кристабель, быстро переходя в соседнюю столовую, чувствуя стук деревянных подошв туфель в маленьких ударах, поднимающихся по ногам.

– Я даже начал искать. Посмотреть, нет ли чего, что я мог бы купить. – Она слышит, как он смеется себе под нос.