– Я передам, если вы скажете мне, где она.

Старуха ничего не отвечает. Кристабель отворачивается, будто бы собираясь уйти, и она говорит:

– За сигареты.

Кристабель отдает ей сигареты, и женщина говорит:

– Рю Божон. Рядом с Триумфальной аркой. Выглядывай самую откормленную консьержку на улице. Она круглая как гусыня, готовая на паштет фуа-гра.

Кристабель в курсе, что не совсем разумно пытаться разыскать мадам Обер, человека, знающего ее настоящую личность, но ей любопытно, и не в последнюю очередь потому, что она надеется на шанс, что было любопытно и Дигби, если он когда-либо видел указатель на Рю-де-Розье.

Кроме того, это очень слабая связь, а союзники могут прибыть в город уже на следующей неделе. Она чувствует позади себя ветер и чувствует его снова, когда найти мадам Обер оказывается проще простого. Она стоит на улице возле своей loge, отмахиваясь от двух глумящихся мальчишек. Она мясистая, шестидесяти-с-чем-то версия своей дочери, с теми же темными родинками и неулыбчивым лицом, в черном платье и с затянутыми в узел седыми волосами.

Кристабель сочувствующе качает головой:

– Типичные дети.

– Никакого уважения ко мне, – говорит мадам Обер.

Кристабель окидывает улицу взглядом: ряд ванильного цвета многоквартирных домов в модном 8-м округе, зоне, которую она обычно избегает из-за ее популярности у немцев. Штаб-квартира гестапо недалеко отсюда, на зеленой авеню Фош. Дела мадам Обер идут в гору, а во время войны они идут в гору у немногих. Она думает об угрозе старухи на Рю-де-Розье, ее ремарке о «новых друзьях» и решает рискнуть.

– А вы, случайно, не мадам Обер?

– А кто спрашивает?

– Меня зовут Клодин Бошам. Ваше имя мне дал мой друг, герр Шульте.

Услышав это, мадам ведет Клодин к своей loge[64], говоря:

– Герр Шульте? Не уверена, что припоминаю такого.

– Он очень высоко оценивает вас.