– Ужасно.

– Если это продолжится, от приличного общества ничего не останется. – Кинув взгляд на Петена, Кристабель добавляет: – Слава богу, остались еще те, кто противостоят этому.

– Без него мы были бы потеряны, и, видит бог, Франция достаточно настрадалась, – говорит мадам Обер, затем смотрит на часы на стене. – Что касается жилья, мадемуазель Бошам, я приглядываю за еще одной собственностью на этой улице. Номер двадцать. На третьем этаже есть недавно освободившаяся квартира. Возможно, вы хотели бы посмотреть на нее?

– Пожалуйста, если это возможно.

– Я дам вам ключ, поскольку мне надо заглянуть к мяснику до закрытия, но мы могли бы снова встретиться здесь после того, как вы осмотритесь. – Мадам Обер встает, чтобы снять ключ с доски, затем передает его Кристабель.

– Идеально, – говорит Кристабель, поднимаясь на ноги. – Как удачно, что у вас что-то нашлось.

– Семья, которая жила там. Их никогда не следовало пускать. Именно их порода всему этому причиной.

– Возможно, это к лучшему, что они уехали.

– Они бы не прятались, если бы не сделали ничего плохого, – говорит мадам Обер, поднимая корзину. – Я их видела. Приходили и уходили в любое время.

– Как подозрительно.

– Им нельзя было верить. – Мадам Обер останавливается, не дойдя до двери, и добавляет: – Забавно, что речь зашла об англичанах. Юноша из той семьи, на которую работала моя дочь, тоже жил в доме номер двадцать, на четвертом этаже. У него были чудесные манеры. Было видно, что у него отличное происхождение.

– Неужели? – говорит Кристабель, чувствуя, как пересохло в горле.

– Он сказал, что я чудесно ухаживаю за квартирой и она напоминает ему о доме, который, по его словам, был одним из самых исторических зданий в Англии.

Кристабель против воли улыбается. Дигби врал этой женщине не меньше ее. Его ничуть не волновал собственный дом или его история. Как смешно, что она только сейчас это понимает.

– Эта квартира свободна? – говорит она.

– Боюсь, нет, – говорит мадам Обер, выходя на улицу.

– Что англичанину делать в Париже в такое время? – говорит Кристабель так беспечно, как только может.

Мадам Обер оборачивается к ней.

– Откуда мне знать?

Кристабель заговорщицки склоняется к ней.