Лизелотта говорит:

– Клодин Бошам придется все-таки выйти в люди. У нее сегодня билет на «Антигону». Как и у меня. По просьбе герра Шульте. Оставлен у дверей театра на наши имена.

Кристабель качает головой.

– Я не хочу идти в театр.

Лизелотта подзывает официанта, чтобы принес счет.

– Ну а я не хочу идти одна. Будьте готовы к шести. Я пришлю одежду. – Она поднимает сумочку, поворачивается к Кристабель. – Вы ожидали какой-то справедливости?

В Париже не осталось такси, поэтому Клодин Бошам и Лизелотта де Бриенн едут в театр в одном из занявших их место «велотакси» – экипажах на колесах вроде рикш, едва вмещающих двоих, которые тянут мужчины или женщины на велосипедах. У некоторых имеются крыши для защиты пассажиров от погоды, другими управляют пары, крутящие педали в тандеме, но их велотакси без крыши, и за рулем единственный мужчина в берете, рубашке и заправленных в носки мешковатых брюках, который с громыханием бодро везет их по улицам, подпрыгивая тонкими колесами по камням мостовой.

Странно ехать так быстро, будучи настолько близко к земле, что, протянув руку, можно было бы коснуться коленей прохожих. Не менее странно ехать в приспособлении, которое тянет человек, а не животное, но их велосипедист насвистывает, ветерок освежает, а Париж очарователен даже с низкого угла. Они катятся по улице на уровне тротуара, поглядывая на ножки столов и ножки стульев веранд кафе, скрещенные ноги посетителей, ноги в брюках, ноги в чулках, переплетенные ноги и бездомных кошек, что бродят между ними.

Пусть улицы пусты от машин, рестораны не так заняты, как обычно, а кинотеатры закрыты, но многие парижане, обычно уезжавшие летом на побережье, остаются в городе. Пусть нет еды, но можно найти компанию и эрзац-пиво, на дворе суббота, союзники в Нормандии, русские переносят сражения на немецкую землю, а театры все еще открыты.

– Расскажите мне о своем театре, – говорит Лизелотта, пока они едут на север. – У вас есть своя труппа? – Лизелотта одета в вечернее платье из тафты винного цвета с такой же накидкой. С шеи ниспадает лавина жемчуга, а в руках у нее золотой клатч, слишком маленький для собачки, которая осталась с метрдотелем в «Лукасе Картоне».

Кристабель, колонна черного атласа, качает головой.

– Ничего подобного. У нас были добровольцы. Актеры, взятые взаймы у местного любительского драматического общества. Мы находимся далеко за городом, поэтому выбор у нас несколько ограничен.

– У вас нет указателей? – говорит Лизелотта, пока экипаж грохочет через величественный бульвар Османа, где в витринах пышных универмагов позируют манекены.