Она на расстоянии следует за ним по крутым мощеным улочкам Монмартра, останавливаясь только затянуть шнурки. Он заворачивает за угол, и она ускоряет шаг, но когда доходит, он уже исчез. Она осторожно продвигается вперед, оглядываясь по сторонам. Она на вершине, ветер дует, и она видит раскинувшийся под ногами темный город с тонкой виселицей Эйфелевой башни вдали. Затем она слышит шаги, и голос позади говорит:

– Ты думала, они меня ничему не научили, Криста?

Мы

Мы

Июль 1944

Она так возмущена, что не может его отпустить. Она крепко прижимает его к себе и обильно ругается на яростной смеси французского и английского. Он обнимает ее в ответ, повторяя:

– Знаю, знаю.

Она отталкивает его от себя.

– Где ты был? Дигби, где ты был?

– Здесь я Денис, – говорит он по-французски, – и нам нужно убраться с улиц, пока нас не арестовали. Сюда – у меня поблизости есть место.

Он ведет ее в маленькое бистро. Он открывает дверь сбоку здания и смотрит по сторонам, прежде чем провести ее внутрь. Она идет за ним следом в крошечную квартирку над рестораном. Внутри темно, все окна зашторены, но она видит мерцающий свет свечи в одной из комнат, и мужской голос спрашивает:

– Денис?

– Со мной гостья, – отвечает Дигби. Он кидает взгляд на Кристабель, затем заводит ее в комнату, говоря, – Жан-Марк, это Кристабель, моя сестра. Кристабель, это Жан-Марк.

Она видит молодого француза в очках, с кудрявыми каштановыми волосами, читающего в потрепанном кресле при свете свечи газету. Он одет в жилет и брюки, босые ноги скрещены перед ним. Он поднимается, когда она заходит, смотрит на Дигби:

– Твоя сестра.

– Я должен был знать, что она меня найдет, – с улыбкой говорит Дигби.

Жан-Марк спешно опускает газету и протягивает ладонь.

– Такая честь встретить вас, Кристабель. Я столько о вас слышал.

– Здесь я Клодин, – говорит она, твердо отвечая на дрожащее рукопожатие. – Что вы слышали?

– Только хорошее, – говорит он. – Могу я предложить вам выпить? Я бы предложил кофе, но газа так мало, что вскипятить воду требуется час.