Их водитель тяжко трудится, тащит их вверх по склону города через Пигаль, район художественных студий и ночных развлечений, где немецкие солдаты выстраиваются возле кабаре.

Через какое-то время Лизелотта говорит:

– В этом городе невозможно творить театр. Нет электричества. Нет света. Нет денег. Каждый сценарий должен быть одобрен немцами, Propagandastaffel, и писателям приходится вжиматься в невероятные рамки, чтобы их работу приняли. Если их спектакли все-таки оказываются на сцене, их будут ругать те, кто считает изменой ставить пьесы, их будут критиковать те, кто жаждет только политических очков. Это невозможно. И все же посмотрите, где мы.

Они прибыли на Монмартр, тесно заселенную деревеньку на холме на вершине Парижа, где Théâtre de l’Atelier в одиночестве стоит на мощеной площади в окружении тщедушных лип, зажатый с двух сторон многоквартирными домами и ресторанами. Это маленький театр, выкрашенный в белый, с тремя арками двойных дверей на первом этаже и тремя арками окон этажом выше, где есть балкон и бар, окруженный ждущими открытия дверей посетителями.

Водитель помогает им выбраться из велотакси и кивает на толпу.

– Сегодня толпа.

Лизелотта отвечает:

– Говорят, зрителей каждый день полный зал. Вы были на спектакле?

– В феврале, – говорит он. – Чуть не замерз до смерти.

– В феврале холодно, – говорит он, вкладывая ему в ладонь большие чаевые. – Спасибо, месье.

Лизелотта и Кристабель присоединяются к людям, заходящим в театр, и забирают свои билеты в кассе. В фойе знак с указателем на ближайшее бомбоубежище и указание театралам держаться в стороне от балконов на случай бомбежки, поэтому они идут к партеру.

Внутри театр темный, изогнутый, интимный. Красные кресла партера стоят близко к сцене, и между актерами и зрителями очень небольшая дистанция. В здании нет света, и персонал театра фонарями указывает гостям на их места. Лизелотта машет нескольким знакомым.

Кристабель замечает герра Шульте, и в животе поднимается тошнота от мысли, что она называла его имя мадам Обер, которая вскоре может передать эту информацию тем, кто расследует убийство офицера СС, и добавить описание высокой женщины, которая назвалась Клодин. Герр Шульте весело машет. Он в самом первом ряду, в вечернем наряде, вместе с несколькими другими похожими на немцев мужчинами. Лизелотта сообщает ей, что театр обязан оставлять некоторое количество мест для немцев на каждой постановке.

Вечер начинается с короткого спектакля под названием À Quoi Rêvent les Jeunes Filles[65] драматурга XIX века, и спектакль сразу же прерывается воем сирены воздушной тревоги. Зрители невозмутимо берут свои вещи и выходят обратно на площадь, не прерывая разговоров. Небо над городом персиковое, разрезанное длинными облаками заката, а на деревьях собираются воробьи. Кристабель замечает, что зрители разные: люди постарше в строгих нарядах рядом с молодыми людьми в рубашках и юбках. Группа последних стоит неподалеку, разделяя одну сигарету на пятерых.