– Я принесу вино, – говорит Дигби, уходя на кухню. – Криста, садись. Боже мой, нам столько надо обсудить. Не могу поверить, что ты тут.
Жан-Марк указывает на кресло рядом, и Кристабель присаживается на мгновенье, только чтобы обнаружить, что слишком взвинченна для вежливой беседы. Она встает и идет следом за Дигби на кухню, где он вытаскивает пробку из бутылки вина.
– Это всего лишь местное вино… – начинает он.
– Где ты был? – шепчет она. – Я была вне себя от беспокойства.
– Тебя кто-то послал найти меня? – говорит Дигби.
– Нет, я заметила тебя, потому что случайно была в зале, когда ты вышел на сцену.
– Это мое прикрытие, я там работаю, – говорит он.
Кристабель смотрит на него, пытаясь понять, что видит. Он Дигби, но не Дигби. Он выглядит совершенным французом. Темные волосы длиннее, зализаны назад, как у молодых парижан. Он одет в мешковатые брюки, перетянутые тонким кожаным поясом, полосатая рубашка распахнута у горла, рукава закатаны. Он не брился несколько дней, худой и загорелый, но карие глаза очень яркие. У нее страннейшее желание провести ладонями по его лицу, удостовериться, что он настоящий.
– Ты работаешь на Орг, – говорит она, – который прямо жаждет узнать, где ты. Я тоже работаю на них. Я была во Франции в прошлом году, выполняя свою миссию, и меня отозвали, чтобы допросить о твоем местонахождении.
– Вот как?
– Мне это не доставило удовольствия.
– Да, это вряд ли было весело. Расскажи мне все, чем ты занималась, Криста. – Дигби кладет ладонь на ее руку, добавляя: – Я так скучал по тебе. Мне нравится твое платье.
– К черту мое платье. Почему ты не связывался с Лондоном?
– Они на меня сердятся?
– Никто не знает, чем ты, черт возьми, занимался, Дигс. Я думала, тебя схватили нацисты. Я чуть с ума не сошла. – Ее голос кажется очень громким в маленькой кухне.
Он вдруг кажется озабоченным.
– Прости. Я не думал, что ты что-то об этом узнаешь. Отец в курсе? А Флосс?
– Только я.
– Что тебе сказали?
– Что твой округ раскрыли, но ты остался на свободе. Они подозревали, что ты скомпрометирован.