Он качает головой.

– Эта история намного сложнее. Они нас очень постыдно использовали.

– Кто?

– Лондон, – говорит он. – В прошлом году они все говорили нам, что высадка вот-вот случится. Мы пошли на огромные риски, чтобы все подготовить. Но это был обман.

– Обман?

– Трюк, который они разыграли для немцев, чтобы отвлечь их. Чтобы заставить их думать, что она случится в сентябре. Мы уверены, что они так поступили. Жан-Марк говорит, что нас использовали как приманку. – Он поворачивается достать бокалы для вина из ящика.

– Я уверена, что у них были свои причины, – говорит Кристабель.

– Я тоже уверен, и это те же причины, что и на все остальное, что они делают: их собственные интересы.

– Агентам на заданиях не все рассказывают.

Он яростно поворачивается к ней.

– Они солгали мне, и я поверил в эту ложь, и я убедил своих друзей поверить в эту ложь, и они рисковали своими жизнями ради меня, и большая их часть теперь в тюрьме или мертва. Потому что они поверили мне.

Она ничего не говорит.

– Что бы ты сделала в этой ситуации, Криста? Должен ли я вернуться в Лондон, к лжецам за столами, которые думают, что жизни наших союзников бросовые, или мне стоит остаться здесь и сражаться в войне, на которую я записался?

Когда она продолжает молчать, он наливает вино в бокалы, передает ей один. Он говорит:

– Я бы связался с тобой, если бы мог. Пойдем в другую комнату.

Жан-Марк привстает, когда они появляются. Кристабель возвращается к свободному креслу. Жан-Марк садится обратно. Дигби садится на ковер. В освещенной свечой комнате тишина, и в городе снаружи тоже. Кристабель смотрит на пол, размышляет о сказанном Дигби.

Жан-Марк поворачивается к ней.

– Как вы нашли Дениса?

– Я была в театре, – отвечает она.

– Ты пришла одна? – спрашивает Дигби.