– Но, возможно, другой кое-кто мог бы проявить больше понимания. Мне кажется, кое-кто, возможно, поддался эмоциям и отказался видеть картину целиком.
Он улыбнулся, его щеки засияли голубым:
– Возможно.
– Представляется возможным. – Я сделала глоток.
– Возможно, и кое-какие чувства задержались подольше, чем кое-кто ожидал.
– Возможно, это кое-кому знакомо.
Потом мы продолжили петляющий, безобидный разговор, наверстывая упущенное, но щиты были опущены. Иногда легко почувствовать, что дерзость – форма защиты, что бесшабашность каким-то образом нейтрализует опасность. Сидя в обитой бордовым бархатом кабинке, я не спрашивала Алексея ни о семье, ни о том, какие именно он испытывает ко мне чувства, ни о в самом деле важном для меня. Я рассказывала о сэре Хьюго и Мэриен Грейвз и опять превратила Редвуда в лоха, которого мы все выдоили, прежде чем его вымыло из города волной озадаченного разочарования.
– Хороший будет? – спросил он. – Фильм?
Я лишь изредка задавала себе этот вопрос и никогда на него не отвечала. Обычно люди вокруг меня твердили, что он будет хорошим, и не позволяли себе никаких сомнений.
– Не знаю, – ответила я.
И вдруг все стало таким же хлипким, как когда я взялась за штурвал «Цессны». Алексей, ободряя, положил мне руку на колено.
В номере он стянул с меня подиумные джинсы и пиджак, нетерпеливо сунул лицо между ног. Когда мы трахались, он перевернул меня на живот и прошептал на ухо мое имя; мое лицо было в горячей темноте подушки, и я поняла, что плачу. За окном пустыня стала бордовой, затем черной, потом кто-то щелкнул городским выключателем, зажег мандариновую сеть, готовую уловить какого-нибудь падающего с неба невидимого циркача.
* * *
Когда Алексей уходил, я, накинув гостиничный халат, подошла к двери и поцеловала его. С потолка свисал глянцевый черный пузырь, похожий на яйцо, снесенное морским существом, глянцевый черный пузырь, типа гарантирующий, что никто не проникнет в пространство между лифтом и дверью моего номера, глянцевый черный пузырь, скрывающий камеру, запечатлевшую наш поцелуй, камеру, пославшую безмолвные, бесцветные, фиксирующие время кадры с нашим поцелуем сотруднику службы безопасности отеля, который, вероятно, ненавидел свою работу, ненавидел мерзавцев, останавливающихся в этих люксах, возможно, уже знал, что я скандальная шлюшка, и хотел, чтобы все узнали о моей развращенности. В любом случае парень увидел шанс срубить бабла и им воспользовался.
Война
Война