– Не знаю, почему я думаю, что на Аляске все должно остаться так же пусто и трудно, как раньше, – сказала Мэриен во время прогулки по широкому, пустому берегу. Волны набрасывали на песок блестящий кожаный покров воды, серебро с отражающимся туманом. – Мелочно с моей стороны, так как причина не столько в самом крае, сколько в моем тщеславии.

– Ты оказалась там, поскольку тебе нужно было где-то спрятаться, – пожал плечами Джейми. – Логично, что ты инстинктивно не хочешь пускать туда людей.

– Может быть. Аляска для меня крепость. – Мэриен подняла ракушку и бросила ее в воду. – Тебе надо приехать посмотреть. Ты должен ее написать.

– С удовольствием. Приеду.

Новые картины Джейми излучали таинственный внутренний свет. В них сохранились скривления первых пейзажей, написанных им после отъезда из Ванкувера, и, хотя чаще всего темой становился океан, углов не имеющий, в работах по-прежнему проступало ощущение, будто изображение сложено, сжато и парадоксальным образом передает расширяющуюся открытость. Большой, размером почти со стену холст был прислонен к стене напротив узкой железной кровати, где спала Мэриен. Глядя на него, она испытывала чувство, словно приближается к горизонту.

Через несколько дней, не попрощавшись, она полетела над проржавленной осенью землей в Миссулу. Там еще остались прежние летчики, не поверившие своим глазам. Они, мол, не сомневались, что она погибла, так или эдак.

Дом Уоллеса купил университетский профессор истории, и Мэриен, направляясь к хижине Калеба и проходя мимо, увидела свежую краску, починенную крышу и чистые окна. Амбар, судя по всему, пустовал, зато флигель прихорошили, покрасили, на окнах стояли цветы в ящиках. Маленькая девочка в синем платьице, играющая с куклой на веранде, замерла и посмотрела на Мэриен. Другая женщина, вероятно, замедлила бы шаг, поздоровалась, сообщила, что они с братом, когда были маленькими, спали на этой самой веранде. Другая женщина, увидев в опрятном доме надежно защищенное детство, вероятно, испытала бы легкую печаль, но Мэриен взгрустнула лишь из-за столь памятного простого буйства тех лет, когда думала единственно о том, как бы расширить свой мир. И по тропинке между деревьями она прошла дальше.

* * *

– У меня есть девушка, – заявил Калеб. – Я думал, что должен сказать.

Мэриен словно толкнули, неприятное чувство. Они сидели на заднем крыльце его хижины и пили из оловянных кружек виски.

– Рада за тебя.

– Я думал, если напишу и расскажу, ты не приедешь.

– Я бы приехала, – ответила она, не понимая, говорит ли правду.