– Никогда не думал, что стану пропагандистом.

– А от тебя требовали?

– Нет. Удивительно, но нет. Я имел почти полную свободу. Ну, сколько бывает на флоте. – Джейми подтянул Сару к себе и положил подбородок ей на макушку. – Я сейчас вспомнил, как ты на чердаке помогала мне разбирать картины. Я тогда острее всего чувствовал, что мы наедине.

– Тогда на нас была одежда.

– Мне отчаянно хотелось, чтобы ее не было.

– Мне тоже.

– Правда?

– Иногда. Я не знала точно, чего мне хотелось. – Она все еще смотрела в журнал. – Привыкаешь думать, что война происходит в черно-белом цвете, из-за фотографий.

– М-м. – Он вспомнил взрывавших себя японских солдат. – Там есть краски.

– Твой рисунок производит несколько иное впечатление, чем фотография, поскольку ты слегка исказил перспективу. Он передает ощущение, которое сообщает информацию иначе, чем голая действительность. – Сара провела стопой по его голени. – Это именно твой рисунок. Это ты.

Джейми встал и достал из ранца блокнот зарисовок с Атту. Открыл на странице с пятнами и каракулями и дал Саре.

– Я это нарисовал во время безрассудной атаки. Думал, рисую то, что вижу.

Она пролистала несколько страниц.

– А на самом деле не видел?

– Я хочу сказать, когда смотрел на бумагу, то действительно видел реалистические образы. Фигуры, понимаешь. Сцены. – Сара молчала. – Я убил троих человек.

Он еще никому об этом не рассказывал. Рассказывать на Алеутских островах было бы странно. Излишне. Его колотил нервный озноб, хотя призраки троих убитых им людей его не посещали. Но он не мог избавиться от воспоминаний про медпункт и движущиеся под брезентом фигуры.

– Война, – сказала Сара.

– Ты можешь послать его от меня сестре? – спросил он, кивнув на журнал. – Мне бы хотелось, чтобы она увидела. Не знаю, будет ли у меня возможность, прежде чем меня отправят дальше. Я дам тебе ее адрес в Англии.

– Она в Англии?

Джейми рассказал, сколько знал, о Вспомогательном транспорте, о том, что Мэриен год провела на Аляске, а потом и о Баркли.