Его самолет подбил «мессершмитт», загорелся двигатель. Когда пилот велел прыгать, второй пилот и хвостовой стрелок уже погибли, их застрелили. Стрелок-бомбардир прыгнул первым – из того же отверстия, из которого сбросил столько бомб, – потом радист, потом Эдди. Странно было погружаться в небо в одном своем теле, без капсулы в виде самолета, падая посреди зенитных снарядов, пуль, гудящих двигателей, огня. Эдди дернул за вытяжное кольцо.

Радиста застрелили, когда он раскачивался на парашюте, а что сталось с пилотом и другими членами экипажа, Эдди не знал. Эдди и бомбардира задержали во Франкфурте, допросили, а оттуда Эдди переправили в лагерь на побережье Балтийского моря. Когда заключенные шли от поезда к лагерным воротам, люди, столпившиеся на обочине, улюлюкали им, показывали, как будут их вешать и расстреливать.

* * *

– Не понимаю, почему я больше женщина, чем женщина, – сказал Лео Эдди через месяц после того, как они познакомились.

Они разговаривали в бараке Лео, тот стоял у печки, а Эдди вжался в угол между нарами, поскольку больше приткнуться было некуда. В помещении шестнадцать на двадцать четыре размещали по пятнадцать человек. Лео разжился в прачечной оловянной кружкой с кипятком – особая милость одного из работавших там заключенных – и обмылком от щедрот Красного Креста, он смывал грим.

– После матча лейтенант Борк, или Брокс, или как его там, ну, верующий, который все талдычит, что он из Питсбурга, пошутил, дескать, если бы я очутился в раю, никто бы не создавал Еву. Тогда бы, конечно, случился другой первородный грех, но, по-моему, он смущен. Что-то его смущает.

Вторую половину дня Лео провел в юбке, парике и рубашке, обвязанной вокруг ребер, с карточками по результатам боксерского матча, а сотни военнопленных свистели, кричали и выкрикивали непристойности. Эдди усмехнулся:

– Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь расскажет лейтенанту Броку, откуда берутся дети.

– Парни просто хотят убедить себя, что, если они думают обо мне, когда дрочат, это ерунда. В конце концов, я больше женщина, чем женщина. Я женственность, дистиллированная до беспримесного состояния, самая грудастая эссенция.

– Думаю, большинство из них скучает по девушкам больше, чем понимает, как с этим справляться.

– Прекрасно, но не моя проблема. Неужели я думаю, что все они хотят мне отсосать? Нет. Неужели я думаю, что никто из них не отказался бы от того, чтобы я у них отсосал? Ладно. – Он повернулся лицом к Эдди: – Все снял?

Тот обмакнул палец в воду и вытер Лео уголок глаза:

– Только тут чуть-чуть.