Несколько раз он принимался писать письмо Саре, но бросал. Как-то вечером отправился в бордель и выбрал маленькую рыжеволосую девушку. На следующий вечер пошел туда опять и выбрал другую девушку, полную и светловолосую. Не помогло. Больше не ходил.
После войны, думал Джейми, он поймет, что хотел рассказать Мэриен. После войны опять разыщет Сару.
* * *
За несколько дней до Рождества, на рассвете, он спал на борту транспортного судна в составе конвоя со множеством морских пехотинцев, которым предстояло где-то высадиться.
В шести милях командир японской подводной лодки смотрел в перископ. Он следил за американским конвоем почти всю ночь и видел круг тусклого неба, черное море и еле заметные очертания кораблей. Он сфокусировался на эсминце, доложил дистанцию и курсовой угол офицеру. Он должен целиться не туда, где корабль находился сейчас, а туда, где он будет к моменту подхода торпед. Траектория эсминца чертила линию по голому синему океану. Его лодка двигалась по другой линии; торпеды соединят их элегантной, однако непредсказуемой геометрией.
Хотя рассвет уже занялся, вода, когда ее прорезали три торпеды, еще была напитана ночью. Ни одна торпеда не попала в эсминец (расчеты командира оказались не вполне точными), но две ударили в корабль Джейми. Он не погиб от первого удара, не погиб и от взрыва, протаранившего борт и выбросившего гейзер воды. Он выжил и успел почувствовать резкий удар, мощно вспенившуюся соленую воду, другие прижатые к нему тела, давление, от которого стиснуло легкие и лопнули барабанные перепонки. Шквальным ветром пронеслась волна жара. Джейми показалось, что он всплывает, что уже почти можно дотянуться до рябой поверхности солнечного света, что сейчас он вырвется на воздух. И свет действительно приближался, однако то лишь расцветали заревом взрывающиеся котлы. Умирая, Джейми даже не испытал ужаса – у него осталось не много времени. Он также не почувствовал ничего напоминающего покорность, ничего похожего на покой. Не думал ни о Мэриен, ни о Саре, ни о Калебе, ни о своих картинах, ни о Миссуле, хотя, наверное, подумал бы, если бы прожил еще несколько секунд. Не ощутил никакого удовлетворения от того, что наконец нашел дух или суть войны. Погрузившись в непостижимый мир огня и воды, он был ошарашен почти так же, как тогда в детстве, на «Джозефине».
– Ты все еще не одна? – спросил Калеб у Мэриен как-то вечером на танцах.
Случайное свидание в Лондоне, удачное совпадение. Танцзал украсили к Рождеству.