Сначала Джейми спрашивал названия островов, но обычно получал ответ, что ему знать необязательно. Строго говоря, ему и впрямь необязательно было знать, где он находится: он все равно там.
Но именно поэтому – потому что он все равно уже там – для чего надо держать это в секрете? Кому он может его выдать? Только другим на том же корабле, но они ведь тоже там, в том же безымянном месте.
Но когда Джейми все-таки удалось выудить названия, он обнаружил, что они ничего не значат или даже не существуют, и перестал спрашивать, подписывая картины и рисунки общо: «Соломоновы острова».
Большинство из них выступали из воды густо поросшим джунглями известняком или базальтом в ограждении патрулируемых акулами рифов, за ними пришельцев поджидали мангровые болота, крокодилы и высокая, острая, как скальпель, трава, где комаров больше, чем можно разогнать прутиком. Изредка попадались деревни, люди на выдолбленных каноэ, дети, играющие на берегу. Иногда судно проплывало мимо затонувших военных кораблей, из воды торчали судовые надстройки, или остов лежал на боку, словно распухшие останки какого-то животного. Некоторые острова представляли собой лишь едва заметные над поверхностью океана песчаные полосы с отдельными вцепившимися в грунт пальмами. Джейми написал один из таких островков – образцово-показательный рай, – попытавшись внести туда свое ощущение пронизывающей все унылости, хрупкости малюсеньких пятачков земли в огромной воде. Ветви его пальмы напоминали подвешенного за шею человека, которого, как изодранного летучего змея, трепал ветер.
Однажды ночью, поджидая конвой японских эсминцев, они прикрылись чернотой давно потухшего вулкана. Когда эсминцы появились в поле зрения, Джейми ощутил, как дернулся корабль, будто метнулась рыба. Японцы не видели конвоя, не могли знать, что торпеды уже мчатся в воде, пока их не настигло. Джейми представил холст: почти полностью черный и силуэт тонущего эсминца, освещенный желто-белой вспышкой взорвавшегося снаряда. Но как изобразить сотни тел в воде, жуткое молчание? Почти все японцы отказались от предложенной помощи и предпочли погибнуть. Джейми видел выхваченные лучом прожектора мокрые головы, на некоторых лицах читался безумный молчаливый страх, другие поражали вызывающей отрешенностью.
Он больше не испытывал жалости к врагу. Здесь сострадание не нужнее пальто, но не навалится ли на него, думал Джейми, когда кончится война, не ударит ли с коварством торпеды?