– Ах. – Похоже, он не обиделся на ее невысказанное разочарование. – Он в Англии?

– Насколько мне известно, в Тихом океане. До того был на Аляске. – Она рассматривала его. Кроме стрижки и сильного загара, он – удивительно – не изменился с их последней встречи, когда они обнимались в грязи за хижиной. – Я рада тебя видеть.

– Я не смог вспомнить, кто из нас на кого злился, и решил рискнуть.

– Не я.

– И не я.

Они улыбнулись. Сверху донесся гул двигателя. Мэриен задрала голову. «Спит», едва различимый на темнеющем небе.

– Ты женился на той девушке? Учительнице?

– Нет.

Она кивком приняла новость, испытав меньше облегчения, чем ожидала.

– Пойдем в гостиницу. – Когда они шли ко входу, Мэриен добавила: – Почему-то я знала, что с тобой все в порядке. Расскажи, где ты был.

– Алжир, Тунис, Сицилия. Теперь вот здесь.

– Неудивительно, что так загорел. В таких-то краях.

– Как Джейми? – спросил Калеб.

– Он военный художник. Ты знал про такое? Рисует и пишет для флота.

Они прошли во вращающуюся дверь. Калеб направился к массивному кожаному дивану.

– Он кое-что рассказывал мне, когда мы виделись последний раз. Почти можно надеяться, дяде Сэму нужны рисунки.

– И не говори. Иногда я помалкиваю, так как боюсь, это не очень прилично.

– Прилично, неприлично – уже ничего не значит. – Калеб наклонился к ней, и от его близости она вспыхнула. – На Средиземном море я пытался запретить себе хотеть быть где-то еще или даже думать, будто что-то еще существует. Казалось, выход. Ты понимаешь, о чем я?

– Да.

– Но иногда, во время ходьбы или когда я засыпал и бдительность притуплялась, я думал о тебе. Я убрал тебя из головы, но теперь… – он замялся и несильно прижал длинный палец к ее ноге.