– Ты уже практически местная. Да, думаю, пришло время. Я рассказывал тебе, почему приехал сюда?

– Нет.

– Я много пил и все такое, но еще много читал, так как больше нечего было делать. Случайно взял книгу в библиотеке, увидел рисунки островов и вдруг понял, что мне необходимо на Гавайи. Необходимо. – Его пальцы скользят по ее щиколотке. – Я собрал сумку, сел на поезд, потом на корабль. Вот и все.

– Завидую, – говорит Мэриен. – Найти место, где можно замереть. Жить и быть довольным.

– Неправда. Если бы завидовала, тоже что-нибудь нашла бы. Но ты даже не допускаешь такой возможности.

Она понимает, что он имеет в виду не собственно географию.

– Может быть, когда-нибудь.

Рассвет разливается по гигантским полям неба мгновенно. Дуга света, истекая кровью в звезды, висит от горизонта до горизонта, а в следующую секунду исчезает. Вы будто получаете весть от неизвестного отправителя, непонятного содержания, но непререкаемого авторитета.

Барроу, Аляска – Лонгьир, Шпицберген

71°17 ʹ N, 156°46ʹ W – 78°12ʹ N, 15°34ʹ E

31 января – 1 февраля 1950 г.

Полет – 9,102 морских миль

В Барроу они ждут четыре дня. Когда приходит благоприятный прогноз, вылетают вечером, так, чтобы прибыть на Шпицберген днем, когда небо на юге будет тлеть синими арктическими сумерками. Солнце по-настоящему не взойдет еще две недели, но по крайней мере им не придется садиться в чернильной темноте. Это преимущество задержки в расписании на шестнадцать дней, проведенных на Гавайях вместо запланированных двух: больше света на севере. С другой стороны, Мэриен с тревогой думает о последствиях того, что они доберутся до Антарктиды в конце лета Южного полушария, если предположить, что доберутся вообще.

«Норсел», корабль, который должен доставить на Землю Королевы Мод норвежско-британско-шведскую экспедицию, а также топливо для «Пилигрима», задержался, что стоило экспедиции по меньшей мере двух недель, а возможно, и больше. Телеграмму Мэриен получила в аэропорту Гонолулу. Вывод: спешить некуда.