– Ты не удивлен. Завидую. Как бы я хотел никогда не надеяться.

Лео ладонью накрывает руку Эдди:

– Кто бы мог подумать, что лучше всего мне будет в немецком лагере для военнопленных?

– Ты не можешь уехать? Всего на пару дней?

Лео помялся и уже собрался ответить, но проехала машина, и он, отдернув руку, спросил:

– Ты действительно собираешься покупать машину?

* * *

Довольно длинная взлетная полоса из кораллов на Эйтутаки была построена во время войны и оснащена радиомаяком.

– Слишком легко, – говорит Эдди, когда они приземляются. – Может, никакого приключения и не получится.

– Все время так не будет, – отвечает Мэриен.

– Не будет, – соглашается Эдди.

Они поселились в лагуне, в крытом соломой маленьком постоялом дворе на сваях, где останавливались во время пробного полета.

– Празднуете? – спрашивает их хозяин. – Первый день нового года? Там по дороге паб.

Он служил в строительном подразделении флота, помогал строить эту взлетную полосу и вернулся сюда после войны. Тут рай, заявил он, уверенный, что никто даже не спросит почему.

Эдди в паб не хочется.

На закате он плавает в лагуне. На плоской, стеклянной поверхности воды отражаются первые немногочисленные звезды, пылающее розово-фиолетовое небо. Он видит далекое белое волнение разбивающегося о рифы прибоя и слышит приглушенный, с опозданием доносящийся рев океана, просящегося на сушу. Песчаное дно лагуны усеяно мертвыми кораллами и так плотно населено черными трепангами, что почти невозможно сделать шаг, не почувствовав чавканье под ногами.

Эдди продал синий «Кадиллак» какому-то скользкому калифорнийскому юристу, который теперь, ни о чем не подозревая, носится по Лонг-Бич в фетише утраченной любви.

Стоя в воде по пояс, Эдди закрывает глаза. До того как зайти в воду, он выпил немного рома. Ему кажется, он чувствует вращение планеты. Огромность океана тревожит. Кое-что он не может рассказать Мэриен. В войну он больше всего боялся утонуть – больше пожара на борту, больше нераскрывшегося парашюта.

Он старается думать о том, что за ближайшая суша в том направлении, куда он смотрит, примерно на восток. Может быть, какой-нибудь крошечный остров, но вероятнее, Южная Америка, в тысячах миль.

«Штурман, – говорилось в руководстве Авиации сухопутных войск, – направляет воздушное судно из точки в точку над поверхностью земли. Это искусство называется воздушной навигацией». Ему нравилось слово «искусство», нравилось подчеркивание. Нравилась мысль о том, что именно он «направляет» воздушное судно. Махнув рукой на уроки пилотирования и угрюмо переместившись в класс штурманов, он узнал много понравившихся ему слов. Астрономическое наблюдение. Счисление координат. Снос. Вектор. Точка отсчета.