Значки усыпали карты. Города. Аэродромы. Действующие и заброшенные железные дороги. Настоящие и высохшие озера. Овал означал ипподромы, значок, похожий на журавля, – нефтяные вышки, красная звездочка – проблесковые маяки. Аккуратные, симпатично простые сокращения. Пока его не сбили, он верил в свое искусство, в подлинную связь трехмерного пространства с типографскими картами, в возможность точно указать: «Мы находимся здесь». Но после войны, куда бы он ни попадал, Эдди казалось, что он застрял, брошен, не может шевельнуться. Должна быть еще другая линия движения, которую он пока не нашел, больше уравнений, помимо известных ему, а под доступным картированию миром – другое, ускользающее измерение.

Мы вынуждены пропустить почти все. Например, над Африкой пролетим только по полосе шириной в размах наших крыльев и увидим горизонты только под одним углом. На востоке останутся невидимками Аравийский полуостров, Индия, Китай, а также огромный раскинувшийся советский медведь с европейской мордой и азиатским задом. Мы не увидим ни Южную Америку, ни Австралию, ни Гренландию, ни Бирму, ни Монголию, ни Мексику, ни Индонезию. По большей части мы будем видеть воду, жидкую или замороженную, потому что больше там почти ничего нет.

Оаху, Гавайские острова

21°19 ʹ N, 157°55ʹ W

3 января 1950 г.

Полет – 4,141 морских миль

Калеб опять отрастил длинные волосы, но теперь чаще забирает их хвостом на затылке, а не заплетает в косу. Когда он ведет грузовик по наветренному берегу и что-то напевает, пряди липнут к лицу. Мэриен не может найти слов. Из ее окна видна бесформенная черная вулканическая скала, выросшая из воды и раздирающая волны в белые лоскуты. Она высовывает руку, и ветер напруживается под ней, как спина кошки. Со стороны Калеба – выщербленная стена скал, отвесный зеленый горный хребет острова.

Маука. По направлению к горе. Макаи. По направлению к морю. Гавайские слова, которым обучил ее Калеб.

Они с Эдди думали пролететь от Эйтутаки до Гавайев за один присест, но все-таки решили остановиться на полдороге, приземлившись на острове Рождества архипелага Лайн, плоском атолле, по форме напоминающем огромный тромбон, почти голом, не считая кокосовых пальм, нескольких деревень и оставшейся с войны взлетной полосы. Повсюду ползали сухопутные крабы. Они провели здесь ночь и вылетели до рассвета. Ей нравится, что Оаху массивный, высокий, одет в лохматую шубу сочной зелени.