Можно ненадолго залечь здесь, сказали они друг другу, делая вид, что им совсем этого не хочется. Эдди не остался у Калеба, нашел себе в Гонолулу жилье. Именно он привел излет полярной ночи в качестве причины для праздности. Они думали, им придется лететь от Барроу до материковой части Норвегии за один присест (что на пределе возможностей «Пилигрима»), так как на Шпицбергене нет настоящего аэродрома и мало навигационных сигналов, но при летной погоде и наступлении хоть каких-то сумерек у них будет больше шансов. Застряв в постели Калеба, Мэриен ухватилась за эту мысль и решила, другого выхода нет – только остаться.

* * *

Когда тяжело нагруженный топливом «Пилигрим» неохотно вылетает из Барроу, край замерзшей земли сливается с краем замерзшего моря. На севере усеянная звездами тьма. Зеленое полярное сияние колышется, как лучи света в подвижной воде.

Мороз, как правило, разгоняет пасмурность, но им повезло больше обычного. На протяжении почти всего полета небо не просто безоблачно, но настолько прозрачно, что кажется, воздуха нет вообще. У полюса в черноте вселенной зависли звезды. Звездный свет и полупрозрачная шелуха луны освещают мерзлый океан внизу, его платиновая поверхность вдавливается в треснувшие дюны, во впадинах между ними колышется тень. Там, где приливы и отливы подернули лед трещинами, тонкие ручейки воды, замерзая, дышат туманом. Никогда Мэриен не видела столь исполненной тишины, одноцветной, лишенной жизни природы.

Женщина с Лонг-Бич, делающая пометки на карте, представляется такой далекой, такой глупой, практически неузнаваемой для совсем другой женщины, которая летит в пространстве прозрачной тьмы. Что общего у этой тьмы с той картой?

Если они упадут, выжить будет невозможно, но их подстерегают и другие опасности. Так далеко на севере гуляет компас. Линии долгот сходятся, как перекладины на верху птичьей клетки. Чтобы понять, где находится самолет, нужно избавиться от всех представлений о настоящем севере, забыть, как они раньше ориентировались на планете. Птичью клетку нужно снять и убрать подальше, путь необходимо прокладывать по специальным картам с уплощенной решеткой, где север изображен ненатурально, а линии долгот выгнуты так, что кажутся параллельными.

На Кадьяке они надели на самолет лыжи. В Фэрбанксе купили Эдди оленью парку, и теперь, оборачиваясь, Мэриен видит сгорбившуюся над столом, лохматую коричневую фигуру, как будто в грезах о полярной ночи ее единственный спутник волшебным образом превратился в зверя. Когда они покидали Гавайи, у Эдди еще оставался синяк под глазом, но теперь он почти выцвел, и кажется, что Мэриен его то ли придумала, то ли увидела во сне, как и всю их тропическую передышку. Она не знает, откуда взялся синяк. Ребята из разведывательного эскадрона Фэрбанкса, почти каждый день летающие в северных широтах, в последнюю минуту давали Эдди советы, но он слушал вполуха, не особенно придавая им значения. Его будто не волнуют фокусы и обманки Арктики. Он занимается своими картами, таблицами, астрокомпасом со спокойной уверенностью священника, служащего литургию.