Из Мальмё они полетят в Рим, оттуда через море в Триполи, а потом на юг, во влажную экваториальную жару, во все удлиняющиеся дни.

Я смотрю вперед, там горизонт. Я смотрю назад. Горизонт. Что в прошлом, то пропало. Я уже потеряна для моего будущего.

Кейптаун, Южная Африка – Модхейм,

Земля Королевы Мод, Антарктида

33°54 ʹ S, 18°31ʹ E – 71°03ʹ S, 10°56ʹ W

13 февраля 1950 г.

Полет – 18,331 морских миль

В половине третьего ночи звонок. Комната Мэриен на втором этаже маленькой гостиницы возле аэропорта Уингфилд, но отдаленного звука снизу достаточно, чтобы ее разбудить. Даже во сне она ждала. Когда ночной дежурный стучит в дверь, она одета. За окном ясная летняя ночь.

– Звонили с аэродрома, – говорит дежурный. – Сказали… – Дежурный смотрит на клочок бумаги: – Сказали, морось сообщает, что погода наладилась. – Он поднимает голову: – Надеюсь, вы понимаете, о чем речь, потому что так сказали.

– «Норсел». Что-нибудь еще?

– Там сказали, морось говорит, вроде все стабильно, насколько они могут судить, но чтобы я обязательно вам сказал, что могут они не очень хорошо и если вы все-таки собираетесь лететь, то лучше вылетать как можно скорее. Хотя человек, который звонил, сказал, что лично он советовал бы вообще не лететь.

– Пожалуйста, позвоните туда, – просит Мэриен, – и скажите, мы уже в пути. И еще попросите найти какие-нибудь корабли на юге и узнать метеообстановку.

Дежурный, высунув кончик языка, записывает и спускается по лестнице. Комната Эдди рядом, и Мэриен прислоняет ухо к стене, слушая, что там происходит. Он не мог не проснуться, но тишина полная. Пожалуйста, думает она, почти умоляет, пожалуйста, окажись там.