Эдди поднимает голову. Вид у него измученный.

– И всегда буду готов.

* * *

Они поднимаются в воздух на рассвете, плавно сворачивают на юг, бросают последний взгляд на Столовую гору, освещенную косым розовым светом восходящего солнца. По воде бегут бесконечные белые барашки. «Пилигрим» трясет на ветру. Пока не набрали высоту, Мэриен слишком жарко в шерстяной одежде. Она не может себе представить, что ей понадобятся оленья парка, унты и толстые носки, лежащие на сиденье второго пилота, но очень скоро не сможет представить, как без них.

Через два часа внизу образуется тонкий покров тумана, кое-где рваный. Впереди поднимается стена облаков, серая, плотная, слишком высокая, чтобы перелететь сверху. Они входят в блеклую неизвестность.

Время от времени Эдди приносит записки с корректировкой курса. Она ничего не может считать по его бесстрастному лицу. Пытается передать ему свою депешу, весточку веры: он найдет дорогу. Возможно, внутри у него срастется, когда они замкнут круг. В шестом часу облако сверху начинает светлеть, редеть, белизна трясется и гремит, потом самолет чудесным образом выбрасывает в открытое небо, его брюхо скользит по белому. Эдди кладет записку. «ТН – 30». Точка невозврата через тридцать минут.

Он не предлагает повернуть назад, только говорит, что любая возможность развернуться назад скоро исчезнет – обычная практика. Но Мэриен уже давно перешла черту. Их начало и их конец впереди.

Облачность проясняется. ТН растворяется где-то сзади. Внизу ребристое от волн полотно темной синевы. В самолете падает температура. Мэриен скучает – знакомое уютное забытье полета, – следит за приборами и двигателями, переключается с одного топливного бака на другой, выполняет указания Эдди. Больше она ничего не может.

Появляется первый айсберг, плосковерхий остров размером с городской квартал, по краям волнами вырыты голубые пещеры. Кружат белые птицы. Из-под воды просвечивает мерцающий карандаш льда. Внизу, конечно, больше айсберга, гораздо больше, гигантские мерзлые корни.

Очумев от переизбытка юга, начинает гулять компас. Холод одолевает обогреватели «Пилигрима». Мэриен и Эдди надевают тяжелые свитера. Где-то в одиннадцатом часу над горизонтом яркое белое пятно, ледяные блики на затянутом облаками небе, отражающем лед, которого они еще не видят. Вода теперь черная, блестящая, как обсидиан, скоро появляется полоса пакового льда, месиво из слякоти, плит и айсбергов. Местами вода испещрена полупрозрачными ледяными дисками, похожими на скопление медуз. Сбившись в кучу, на льдине лежат тюлени. Насторожившись от шума, они шевелятся, ворочаются. На другой льдине, будто маковые зерна, крапинки пингвинов.